Контакты

Рассказы о принудительном переодевании в девичьи одежды. Порядок подготовки к операциям

Нашёл на интернете. Рассказ не мой.
Мне понравилось... Вообще переодевание в девичьи одежды мне нравится.
Платочки и пеленание тоже - и они есть в этом рассказе

Женя. Дочки-матери.

Вечером в среду Женя с мамой был в гостях у тети Веры - маминой родной сестры. Пока мама с тетей секретничали в зале, он играл со своей старшей двоюродной сестрой у нее в комнате. Саша была на 5 лет его старше и вела себя почти как взрослая. В свои 12 лет она была очень рассудительная девочка, которая любой игре придумывала логическое объяснение. Женя же был тихим послушным мальчиком, невысоким, с пышной шевелюрой. Он недавно пошел в первый класс, и Саше нравилось играть с ним в школу. Женя был не против, ведь вместо пятерок за правильные ответы он получал по конфете. Правда за неправильные Саша конфеты отбирала, но все равно пока Женя оставался в выигрыше. Вскоре детей позвали ужинать. Женя даже поделился с мамой и тетей заработанными конфетами. После чая тетя с мамой остались на кухне мыть посуду, а Саша с Женей опять побежали в детскую, где стали строить «домик» под Сашиным письменным столом. Женя упорно называл его халабудой. Саша же настаивала, что это их маленький замок, а Женя заколдованный принц, которого надо спасать.
Женщины за разговорами, а дети за играми и не заметили, как приблизилось время спать. Женина мама засобиралась домой. Саша с Женей так заигрались, что не хотели расставаться, и тетя Вера предложила сестре оставить Женю ночевать у них.
- Место есть, в школе карантин, Саша дома, и она уже большая, сама сможет Женечку накормить.
А завтра мол после работы опять встретятся и уже пораньше поедут домой.
- А то уже половина десятого, пока доедете, а ребенку спать пора.
Мама спросила Женю, согласен ли он остаться, и он, немного поломавшись, сказал, что хотел бы поспать вместе с Сашей. Мама поцеловала его не прощанье и сказала, что после работы обязательно заедет.
Проводив маму, Жене вдруг стало как-то грустно. Но тут позвонил телефон, тетя Вера отвлеклась, и Саша предложила еще поиграть…
- Все-все, ребятки, пора спать, - тетя Вера положила телефонную трубку, - уже одиннадцатый час.
У Саши была большая комната, и кроме кровати-малютки, раскладывающейся по бокам по мере Сашиного взросления, в ней стояло кресло-кровать. Жене постелили на кровати, а Саша, как хозяйка, должна была лечь на кресло. Тетя Вера выдала Жене старую Сашину трикотажную пижаму, она была очень приятная мягкая, правда штанины были чуть коротковаты. Пожелала спокойной ночи и выключила свет.
Дети заснули не сразу. Саша долго еще рассказывала Жене разные почти страшные истории.
Проснувшись утром, Женя увидел, что Саша уже не спит, а сидит у столика и что-то увлеченно рисует. Когда он встал и подошел поближе, то увидел, что она красит себе ногти маминым лаком. Лак был розовый и блестящий. Закончив со своими ногтями, Саша стала уговаривать Женю покрасить ногти и ему. Он во всю отнекивался, но Саша была очень настойчива, и, в конце концов, Женя согласился на эксперимент. Саша очень аккуратно нанесла лак на Женины ноготки (даже язык высунула от усердия), и они вместе стали дуть на лак, чтобы он быстрее сох. Саша предложила накрасить ногти и на ногах, но Женя сказал, что хочет в туалет, и вовремя от нее убежал.
В это время раздался звонок, и Саша побежала открывать дверь.
Когда Женя вышел из туалета, в коридоре кроме Саши стояла еще одна девочка. Она была выше Саши, носила в отличие от нее длинные волосы, была одета в курточку и держала в руках пакет с хлебом и молоком.
- Ой, какая милая девочка! Сестричка? И как нас зовут? – протараторила она.
- Да, двоюродная…
- Чего молчим? Как нас зовут?
- Женя, - промямлил Женя и убежал в Сашину комнату.
- Какие мы стеснительные.
Женя упал на кровать и накрылся одеялом с головой. Ему стало очень стыдно. Но тут в комнату вошли подружки, и он затаился и чуть ли не перестал дышать.
- Что это мы до сих пор валяемся в постели, пора вставать, - пытались растормошить его девочки.
Сашина подруга сказала, что отнесет домой покупки и вернется, тогда они все вместе и поиграют. И она даже знает во что. Саша не решилась ей возразить.
- Женя, вставай. Лена ушла, - пыталась растолкать брата Саша.
- Ну, не могла же я сказать, что ты мой братик. Выбегает растрепанное чудо в девчачьей пижаме, с длинными волосами и накрашенными ногтями. Хочешь, я скажу, что ты мальчик.
Женя на это только заплакал и отвернулся к стенке.
- Не реви, а то точно не поверишь, что ты мальчик. А хочешь, ничего говорить не будем. Ну, побудешь немножко девочкой – это совсем не страшно.
И Саша, увлеченная новой идеей, стала рыться в своих старых вещах, чтобы подобрать что-нибудь Жене по размеру.
- Вставай, сейчас Лена придет. Одень колготки, футболку и юбку. Они должны тебе подойти. Женя хватит реветь. Решай уже что-нибудь. Лена настырная, все равно вставать придется.
Раздался звонок, Саша пошла открывать, а Женя разглядел предложенную сестрой одежду. Если колготы он бы еще и согласился натянуть, то юбку совсем не хотел. Слезы опять побежали из глаз, и он опять накрылся с головой одеялом.
Тут в комнату зашли подружки и принялись его тормошить, а Лена еще и сюсюкать.
- Какая у нас Женечка капризная. Совсем как лялечка маленькая. Уж я-то знаю, у меня младшей сестричке только-только 2 года исполнилось. Ой, идея…
И она стала что-то нашептывать Саше. Саша пыталась отговорить Лену, но все-таки согласилась. И они с новыми силами приступили к тормошению Жени.
- Женя вставай. Пора завтракать. Хватит капризничать. Давай с нами играть. Одевайся. Будем в дочки-матери играть. Вставай. Капризуля. Ну, точно лялечка несмышленая. Все, мы тебя предупреждали. Пеняй на себя. Не хочешь слушаться старших, накажем. Хочешь в кровати валяться? Пожалуйста. Только мы тебя спеленаем. Вставай.
Женя не знал, что делать. Он боялся активной Сашиной подруги. И готов, наверное, уже был и встать, но переодеваться на глазах у посторонней… Слезы сами капали из глаз.
Девочкам надоело его уговаривать, и они приступили к осуществлению своего плана. С Жени стащили одеяло, отобрали подушку и стали заматывать его в простынь, на которой он лежал. Девочки были значительно старше и вдвоем легко сломили Женино сопротивление. Он кричал: «Не надо. Я больше не буду. Отпустите». Но у девчонок в глазах загорелся азарт, и они в несколько минут закончили пеленание в простынь. Женя пытался извиваться. И подружки решили, что надо бы пеленание продолжить. Уж очень лялечка неспокойная.
- Чего-то не хватает. Саша, у тебя есть чепчик? Всем малышам обязательно надевают чепчики с оборочками.
- Если и есть, он явно на Женечку будет мал.
- Тогда давай ей косыночку повяжем.
Сказано, сделано. Саша достала белую косынку, и ею плотно укутали Жене голову. Затем расстелили одеяло, которым Женя укрывался, и замотали его, как в конверт. Женя уже устал плакать, но слезы сами лились из глаз, он чувствовал себя совершенно беспомощным. Саша достала свои розовые ленты, и девочки зафиксировали конверт, обмотав его несколько раз лентами и завязав их красивыми бантами.
- Какая миленькая малышка. Уси-пуси, маленькая. Смотри, что тетя Лена тебе приготовила.
И Лена вставила Жене в рот соску пустышку. Он попытался ее выплюнуть, но Лена была предусмотрительна – соска была на ленте, и лента была завязана еще одним бантиком. Выплюнуть ее у Жени не получилось.
- Вот так, маленькая, полежи, успокойся. Маленькие девочки должны слушаться старших.
Саша сказала, что Женю надо покормить завтраком, и девочки пошли на кухню придумывать, чем бы покормить лялечку. Женя не мог даже пошевелиться. Через несколько минут девочки вернулись, вынули у Жени изо рта соску и в четыре руки покормили его бутербродом и молоком. Вытерев ему ротик, снова вставили соску, накрыли уголком конвертика и, сказав, чтобы она подумала над своим поведением, занялись своими делами. Они довольно громко, так что и Жене сквозь косынку и одеяло был слышен весь разговор, распределяли между собой роли в игре.
- Давай Женечка будет нашей дочкой. А я буду мамой, - говорила Лена.
- Я тоже хочу быть мамой, - спорила Саша.
- Давай ты будешь папой. У тебя имя может быть, как мальчиковое, так и женское. И у тебя короткая стрижка. А Ленами мальчики быть не могут.
Пока они спорили, Жене очень захотелось в туалет, но соска мешала говорить, и он мог только мычать сквозь нее. Девочки заметили, что спеленутый кокон как-то не спокоен и подошли к нему.
- Что случилось с нашей малышкой? Ты хочешь, чтобы мамочка вынула сосочку? Ты будешь себя хорошо вести?
Женя энергично кивал. Он был на все согласен, только бы не описаться. Соску вынули, и он сказал, что хочет в туалет. Но девочки заставили его пообещать во всем их слушаться.
- Скажи. Я буду послушной девочкой. Скажи. Мамочка, папочка, я хочу пи-пи. Скажи. Мамочка, дай сосочку. И не смей ее вынимать, пока мы не разрешим.
Женя все послушно повторял за Леной. Ему опять дали соску, распеленали, и он стрелой помчался в туалет. Когда он вышел из туалета, выглядел довольно необычно, и вряд ли кто-нибудь сказал бы, что это мальчик. Девичья пижама, голова замотана косынкой, во рту соска, ногти накрашены, сам растерянный. Но девочки сразу взяли его в оборот.
- Маленькая сделала пи-пи? А кто смывать будет?
- Женечка, пойдем в комнату.
- Запеленаем нашу малышку. Может памперс принести, чтобы не надо было в туалет вставать?
- Не надо пеленать, - заплакал Женя.
- Не плачь, сестричка.
- Не сестричка, а доченька. Доча, кто разрешил соску вынимать? Непослушных девочек мы будем запеленывать.
- Я больше не буду.
- Дорогая, - подыграла Саша, - может пора одеть нашу девочку.
- Да, дорогой, мы с доченькой пойдем умываться, а ты приготовь, что ей надеть.
Лена, как маленькой, помыла Жене руки и умыла его. Но соску заставила взять снова.
Саша тем временем прибрала постель и в дополнении к колготкам, футболке и юбке достала еще трусики и ленту.
Когда Женя с Леной вернулись из ванной, Женя без разговоров с Сашиной помощью быстро переоделся, чтобы Лена не увидела, что он мальчик. Белые трусики, салатовые колготки, голубая футболка с длинными рукавами и нарисованной спереди Мини-маус, синяя в мелкий горошек плотная юбка – обычная вроде бы одежда, но для девочек. Женя стоял и боялся пошевелиться. Лена сняла с него косынку и принялась его расчесывать.
- Какие мягкие волосики у нашей доченьки. Что ты хочешь: косичку или хвостики, или просто бантик завяжем?
- Давай просто бантик, я уже и ленточку достала. Для красивой косички все-таки волосы коротковаты, - заметила Саша.
- А мы можем в два колоска заплести…
Женя стоял, ни жив, ни мертв. Он не знал, как в таких ситуациях поступают девочки. Кроме того, во рту у него все еще была пустышка.
- Что ты молчишь, маленькая? Ах, у тебя сосочка во рту. Правильно, я вынимать ее не разрешала. Только дети ее не просто во рту держат, а сосут. Вот-вот, пробуй. Молодец. Причмокивай. Умница. Сейчас завяжем бантик. Будет наша девочка красивенькая. Ну, что ты, как сонная? Саша, доставай игрушки. Вот, возьми куклу. А мы посмотрим, что тут у нас еще есть.
Девочки с увлечением стали доставать старые Сашины игрушки. Кроме большого ассортимента мягких игрушек, с которыми еще игралась и Саша, здесь были и пупсики, и детская посудка, и кубики, и кукольный домик, и еще множество девчачьих штучек. Все было вывалено на ковер, и девочки и сами с большим удовольствием стали во всем этом копаться.
Но вскоре это им надоело, Жене разрешили вынуть соску, оставили его с игрушками, а сами стали играть в «салон красоты». Вначале мастером выступила Лена. Она не долго колдовала над Сашиными волосами. Ведь Саша играла роль папы, и Лена просто сделала ей вместо прямого косой пробор и тщательно прилизала волосы. Зато Саша проявила свою фантазию. У Лены были длинные волосы, и, распустив ее хвост, Саша соорудила ей высокую прическу, как у взрослой, использовав кучу маминых шпилек. Затем пришел черед косметики. Что значит, родителей нет дома. Можно экспериментировать во всю.
Девочки наигрались и обратили внимание на Женю. Он и забыл, как одет. Тихо сидел себе на ковре и строил домики для кукол из кубиков.
- Женечка, мы идем в гости. Понарошку конечно. Надо переодеться. Саша, у нас есть праздничное платье, которое подойдет нашей доченьке?
- Сейчас поищу.
-Иди сюда, доча. Я развяжу бантик. Он совсем не праздничный.
Женя подошел к Лене. Он очень смущался, не знал куда девать руки и теребил подол юбки. Лена развязала бант и стала снимать с него футболку. Тем временем Саша достала из шкафа свое праздничное платье, которое ей купили, когда она была примерно в Женином возрасте.
Платье было зеленое, бархатное, с уже пришитыми нижними юбками, длинными рукавами, в плечах присобранными фонариками, с белым отложным воротничком и манжетами. Пояс в талии завязывался сзади большим бантом.
С Жени стянули юбку. Саша подала ему белую маечку на тонких лямках, и он, не возражая, ее надел. Затем поднял руки вверх, и на него надели это девичье великолепие. Да, это не свитер или футболку через голову надевать. Женя даже закрыл глаз, когда мимо лица прошелестели белые юбки, руки продели в рукава и потянули платье вниз.
Он стоял, не шевелясь. Девочки поправляли платье, застегивали на спине пуговки, оправляли нижние юбки, чуть-чуть выступавшие из-под подола, завязывали на талии бант. А он испытывал какие-то новые незнакомые чувства и не знал нравится ему или нет быть одетым в платье. Любая девочка была бы очень довольна. Белые манжеты, воротничок и кружевной край нижних юбок мило оттеняли темно зеленый бархат праздничного платья.
- Что молчит наша красавица? Тебе нравится новое платье?
- Да… - растерянно ответил Женя.
- Скажи: спасибо, мама, спасибо папа. Не молчи.
- Спасибо, мамочка, спасибо папочка.
- Умничка. Иди, я тебя поцелую.
Женя знал, что девчонки по любому поводу целуются. Но, как не хотел этого избежать, нельзя было, чтобы Лена что-то заподозрила. И он подошел к ней и подставил щеку.
- Какая у нас хорошая девочка. Но ей тоже надо отправиться в парикмахерскую.
- Правильно, нельзя же в таком красивом платье быть такой растрепанной.
- Чур, я буду мастером. Ты, Саша, только что мне укладку делала.
- Ладно. А мы с дочкой как будто пришли в парикмахерскую.
- Я не хочу стричься, - заплакал Женя.
- Все маленькие дети боятся ножниц. Что ты, маленькая. Мы не будем тебя стричь. Только причешем.
Его усадили перед зеркалом, и Лена взяла в руки большую расческу. Тем временем грелась плойка. Девочки решили чуть подкрутить Жене волосики. Когда Лена поднесла плойку к его волосам, он стал вырываться и плакать.
- Папаша, принесите соску и держите дочь. Ничего страшного я не делаю.
Жене опять всунули в рот соску-пустышку и заставили ее сосать.
- Что это за баловство? Будешь плохо себя вести, разденем и опять запеленаем, как совсем маленькую.
Женя испугался и дал себя накрутить. Когда Лена расчесала накрученные плойкой кудряшки, то почему-то почти не стало заметно, что волосики накручивали, зато прическа стала заметно пышнее.
- Как нашей малышке нравится сосочка. Хватит сосать. Давай сюда. Скажи, какой бантик тебе завязать. Белый или зеленый.
- Белый, - сказал Женя. Он видел, что всем девочкам с праздничными платьями обязательно завязывают белые банты.
- Правильно, маленькая. Саша, дай нам большой бант. А Женечка пока закроет глазки.
И Лена чуть-чуть подкрасила ему веки и реснички. А потом девочки завязали Жене огромный белый бант. Но им все равно чего-то не хватило. И они слегка нарумянили ему щечки и, последним штрихом, накрасили губы блестящей розовой помадой.
Женя сидел с закрытыми глазами и боялся посмотреть на себя в зеркало.
- Все. Глазки можно открывать. Ну что, папаша, вы довольны? Где ваша мамочка?
Женя приоткрыл глаза и сразу их закрыл.
- Ах, какая куколка! Доченька, ты такая красивая! Вставай, - играла уже роль мамы Лена.
Женя готов был расплакаться. На него из зеркала смотрела настоящая кукла, ну, в крайнем случае, девочка детсадовского возраста.
- Что такое? Опять капризы? Опять дать сосочку? Вставай. Покрутись. Умничка. Дай маме ручку, дай папе ручку.
И они, взяв его за руки, пошли по всей квартире. То и дело девочки останавливались и любовались делом своих рук. А Жене приходилось кружиться, учиться присаживаться в реверансе и целовать маму и папу. Потом им расхотелось идти в гости, и они «пошли в кино». Саша включила мультик, и они чинно расселись на диване в зале. Женя оказался посредине и сидел, не шелохнувшись, положив руки на колени, как примерная девочка. Саша заметила его скованность и принесла куклу.
- Правильно, дорогой. Пусть малышка покачает куколку. Она и сама точно кукла! Женя, хочешь быть куколкой?
- Нет…
- Ладно-ладно, я пошутила. Ты наша любимая доченька.
После мультика они втроем играли в куклы, накрывали стол детской посудкой, в общем, занимались обычными девчачьими делами. Женя втянулся в игру и уже не боялся каждую минуту быть разоблаченным Леной. Единственное, он очень стеснялся, когда в туалет его провожала Саша, чтобы придержать красивое платье.
Заигравшись девочки и не заметили, как подошло обеденное время. Раздался телефонный звонок. Это звонила бабушка Лены. Мол, уже почти три часа, пора обедать. Лена засобиралась домой. Саша повынимала у нее из прически заколки. Получилось несколько не аккуратно, но Лена сказала, что расчешется дома.
- Ну, все, я побежала. А то бабушка ругать будет.
- Да нам с Женей тоже пора перекусить.
- До свидания, доченька. Поцелуй мамочку… Молодец. А сосочку я тебе дарю. Может еще поиграем. Или, если будешь капризничать, Саша будет тебе ее давать, чтоб не плакала. Ладно-ладно, шучу. Поцелуй меня еще раз… Все, пока.
Лена убежала. А Женя почему-то расплакался.
- Ну, что ты плачешь. Все ведь хорошо. Лена не догадалась, что ты мальчик. Неужели с нами было скучно играть? И вообще, ты, Женечка, очень красивая девочка. Вот посмотри в зеркало. Я бы хотела, чтобы у меня была такая сестричка. Дай, я тебя поцелую. Ладно, пора пообедать. Давай, помогу снять платье, чтобы не запачкать. Или ты хочешь еще в нем побыть, пока я буду обед разогревать?
Женя в принципе уже привык к платью, но не за что бы в этом не признался.
Саша развязала пояс, расстегнула на спине пуговки и аккуратно сняла с Жени праздничное платье, маечку. Но заметила, а если вдруг, пообедав, вернется Лена. Женя не хотел опять быть девочкой. Тогда сестра предложила пока просто надеть футболку, ту, что и утром. Перед приходом родителей переодеться успеем, а если все же Лена зайдет, то Женя успеет натянуть юбку, она ее пока прятать не будет. Жене пришлось согласиться, но он попросил снять лак с ногтей. Саша помогла ему надеть свою футболку, поставили разогревать обед и там же на кухне специальной жидкостью стерла лак ему и себе. Они пообедали, Саша помыла посуду, а Женя помогал ее вытирать. Потом они вернулись в детскую, и аккуратно повесили платье в Сашин шкаф. И тут в большом зеркале в дверце шкафа Женя увидел себя. В отражении стояла девочка. Ведь на нем были девчачьи футболка и колготы, и, кроме того, большой белый бант в волосах. Саша специально не напомнила ему о бантике, ей так хотелось, чтобы он подольше оставался ее сестричкой. А он как-то успел привыкнуть к прическе и за переодеванием, обедом и снятием лака с ногтей и не заметил, что остался с бантом.
- Саша, развяжи.
- А вдруг Лена вернется.
- Ну и что. Девочки и без бантов ходят.
- Так ты согласен быть девочкой?
- Не-ет… - захныкал Женя, и сам стал срывать бант.
- Подожди, подожди, я сама аккуратно развяжу. И нечего было реветь.
- Ты-то банты не носишь.
- Я уже взрослая. Но я готова себе завязать бантик, если мы и тебе его завяжем. Хочешь?
- Не-ет…
- Ладно-ладно. Пойдем умоемся. Не то мама косметику увидит.
Они пошли в ванну и умылись с мылом. Саша набрала Ленин телефон. Та сказала, что сегодня уже не придет, так как бабушка дала ей работу по дому. Но обязательно вечером перезвонит. Поэтому Саша спрятала детскую юбочку и достала Женину мальчиковую одежду, которую утром спрятала в шкаф.
- Жаль, такая у меня сестричка появилась. А теперь опять братик. Давай играть.
И так как до прихода родителей еще оставалось время, они уселись на ковер, где были разложены игрушки.
Мамы пришли почти одновременно. Сашина чуть раньше, потому что ей от работы ехать было значительно ближе.
- Вы ели, что делали?
- Ели, смотрели телевизор, играли.
- И во что вы играли?
- В дочки-матери.
Тетя Вера странно посмотрела на Женю. Но потом подумала: мальчик маленький, да и во что еще с Сашей играть. Тут пришла и Женина мама. И снова стали собирать на стол. Дружно попили чай. И мама с Женей засобирались домой.
- Женечка, тебе понравилось быть целый день с Сашей, придешь еще к нам в гости? - спросила тетя Вера.
- Да, - робко ответил Женя, держа маму за руку. Он не знал, хотел бы он повторения сегодняшнего дня. Скорее нет. Но все равно ему было с Сашей интересно.
Его мама же, прощаясь с сестрой, заметила, что карантин только начался, а его не с кем оставить дома. Завтра конечно уже выходные. Но на следующей неделе она бы попросила Сашу побыть с Женей еще пару раз, если уж они так хорошо провели время вместе. Тетя Вера ничуть не возражала. А Женя не знал, куда девать глаза от смущения, он боялся, что сегодняшняя игра может повториться.
А карантин продолжался

Операционная в любое время суток должна быть готова к производству операций; должен быть накрыт инструментальный стол, приготовлено оборудование, в шкафу должны храниться все необходимые лекарства и растворы Допустимый срок хранения стерильного белья и инструментов - 3 сут, однако рекомендуется менять дежурный набор ежедневно.

Работа операционной строится следующим образом. Уборку операционной производят накануне. Накануне же сестра отбирает в сетки стерилизаторов инструменты, необходимые для назначенных в первую очередь операций. Если предстоит операция, мало знакомая операционной сестре, она должна попросить хирурга указать необходимые инструменты.

Инструментарий для экстренных операций комплектуется из общехирургического и полостного набора, а в полевых условиях и в травматологических учреждениях обязательно включает и костный набор.

Количество стерильного белья и перевязочного материала определяется в зависимости от числа и характера запланированных операций, а на сутки дежурства экстренной операционной - от средней суточной нагрузки. Во время операций, идущих подряд одна за другой, расходуется меньше белья, чем на то же число операций, осуществляемых с перерывами.

Операционная сестра должна быть в операционной за 1 ч 30 мин до начала операции.

Подготовительная работа начинается с кипячения щеток для рук. Щетки укладывают в эмалированный таз С крышкой или кастрюлю, заливают водой и кипятят в течение 15 мин, после чего воду сливают; щетки хранят в этой посуде с крышкой. Не бывшие в употреблении щетки обрабатывают накануне: погружают на 12 ч в мыльную воду, затем кипятят в течение 15 мин, промывают под струей воды и сушат. От кипячения щетки портятся, поэтому в некоторых учреждениях после однократного их кипячения дальнейшую стерилизацию производят в дезинфицирующем растворе, где они и хранятся.

Проверка оборудования . После этого сестра проверяет наличие всех необходимых приборов в операционной, расставляет мебель, придает операционному столу и лампам нужное положение, включает стерилизаторы. За этот же период сестра переодевается, снимает обычную одежду и надевает операционный костюм или легкую одежду, стерилизует обжиганием тазы для мытья рук, приготавливает растворы для мытья рук, корнцангом берет в биксе стерильные салфетки и перекладывает их в тазы. После этого сестра опускает приготовленные наборы инструментов в кипящие стерилизаторы и приступает к обработке своих рук для участия в операции. Предварительно она должна еще раз проверить, тщательно ли убраны волосы, ногти очищает ногтечисткой и, если нужно, подстригает их. Очистив ногти, вымыв руки с мылом и вытерев их, сестра берег из бикса стерильную маску и закрывает ею нос и рот.

Обработка рук . Наиболее распространенным является метод Спасокукоцкого-Кочергина. Этот метод прост, доступен в любых условиях и достаточно эффективен, не портит кожу. Способ основан на обезжиривании кожи 0,5% раствором нашатырного спирта с последующей обработкой ее 96% спиртом. Раствор нашатырного спирта каждый раз готовят заново. В стерильную бутыль или эмалированное ведро с крышкой наливают дистиллированную или кипяченую воду в количестве 5 л, а затем туда же добавляют 25 мл (мензурку) нашатырного спирта. Руки моют в тазу, вмещающем не менее 1-2 л жидкости.

При обработке рук по способу-Глягпкукоцкого - Кочергина предварительное мытье щетками не обязательно. Однако в начале рабочего дня рекомендуется обработать руки щеткой в течение 2 мин.

  1. Руки моют щеткой с мылом в проточной воде. Особое внимание обращают на обработку околоногтевых пространств, межпальцевых складок и ладоней. Вода должна стекать от кистей к локтям (рис. 29), а не наоборот.
  2. Руки тщательно моют марлевыми салфетками в теплом 0,5% растворе нашатырного спирта последовательно в двух тазах по 3 мин в каждом: в первом особенно тщательно моют предплечья, ногтевые ложа, пальцы, во втором - кисти и лучезапястные суставы.
  3. Сестра переходит в операционную. Санитарка открывает бикс, где лежит белье для операционной сестры (см. "Стерилизация белья"). Сестра сверху берет салфетку или полотенце и вытирает руки: сначала кончики пальцев, затем кисти и в последнюю очередь предплечья. Необходимо следить за тем, чтобы не прикоснуться к кистям тем участком салфетки, которым высушивалась кожа предплечий.
  4. Из бикса сестра берет еще одну салфетку, на которую санитарка наливает 96% спирт. В течение 2 мин сестра обрабатывает кисти спиртом.

В настоящее время для обработки рук применяют раствор диоцида, роккала, муравьиной кислоты и т. д. Раствор диоцида 1: 5000 в кипяченой, нагретой до 40-50° воде наливают в эмалированный таз. Руки моют стерильной марлевой салфеткой в течение 3 мин. При взбалтывании и мытье рук образуется много пены. После мытья руки вытирают стерильным полотенцем и в течение 2 мин обрабатывают 96% спиртом. Настойку йода при этом применять нельзя во избежание дерматитов. После операции руки рекомендуется обтирать жиром для устранения сухости кожи. Бактерицидное действие раствора сохраняется до 3 мес однако при длительном хранении раствор из белого становится бурым и приобретает неприятный запах.

Надевание стерильного белья и перчаток . Обработав руки, сестра надевает стерильный халат. Для этого она осторожно берет из бикса свернутый халат и разворачивает его, следя за тем, чтобы наружная поверхность стерильного халата не коснулась госедних предметов и одежды сестры. Лучше всего сразу вдеть обе руки в рукава халата и накинуть его на себя спереди. Санитарка, помогающая при одевании, должна подтянуть халат сзади за края и завязать тесемки. Сестра после этого берет из кармана халата поясок и, держа его на расстоянии 30-40 см от себя так, чтобы свободные концы пояса свисали, просит санитарку осторожно взять эти концы и, не касаясь стерильного халата, завести их сзади и там завязать. Тесемки на рукавах халата сестра завязывает сама или ей помогает другая сестра, подготовившаяся к операции. Затем сестра повторно обрабатывает руки 96%, спиртом в течении 2 мин. После этого она берет из бикса перчатку и надевает их так, чтобы края "перчаток заходили поверх завязок рукавов халата (рис. 30).

Подготовка инструментальных столов . Из бикса с бельем сестра достает простыню и покрывает ею в два слоя большой инструментальный стол. Вторую простыню она кладет таким образом, чтобы одна половина ее закрывала стол, а вторая была свернута валиком на дальнем краю стола. Это требуется для того, чтобы в дальнейшем закрыть разложенные на столе инструменты. На левую сторону стола сестра стелет, кроме того, кусок стерильной клеенки, на которую она позже поставит влажную сетку с инструментами.

По истечении времени стерилизации санитарка по указанию сестры выключает стерилизатор, крючками вынимает из кипящей воды сетку с инструментами, дает стечь воде и осторожно ставит сетку на клеенку. Сестра разбирает инструменты и раскладывает посередине инструментального стола; каждому виду инструментов отводится свое место, причем инструменты, применяемые наиболее часто, кладут ближе, у края стола. Размещение их может быть различным; важно, чтобы сестра четко знала это размещение и безошибочно находила понадобившийся в ходе операции инструмент. Примерное размещение показано на рис. 31.

Правый край стола не закрывается сверху простыней, а используется для размещения широкогорлых банок со спиртом и йодом, а также стерильного лотка со спиртом или дезинфицирующим раствором, в котором находятся скальпели и иглы. В лоток кладут стерильный корнцанг или длинный пинцет для взятия нужного скальпеля и перенесения его на малый стол.

Шовный материал без особой необходимости не следует вынимать из банок, где он хранится. Удобнее оставлять на инструментальном столе несколько коробок для шовного материала. Коробки по мере надобности переносят на малый стол и шовный материал помещают в эти коробки.

Стерильный набор для переливания крови и набор для трахеостомии рекомендуется стерилизовать в автоклаве в отдельно завернутых простынях и хранить также отдельно в операционной, стерилизуя эти наборы каждые 2 сут.


Когда все инструменты разложены, сестра покрывает инструменты и материал сложенной вдвое простыней, края которой должны свисать со стола; по углам простыни накладывают зажимы, держась за которые, можно поднимать простыню. После этого сестра, закрыв стол, может уйти из операционной или, если предполагается операция, накрыть малый операционный стол для данной операции. Инструменты и материал также покрывают сложенной вдвое простыней, края которой свисают со стола.

Передвижной малый инструментальный столик сестра накрывает сложенной вдвое простыней так, чтобы одна половина простыни закрывала стол, а другая свешивалась и потом могла бы закрыть собранные инструменты. Операционная сестра перекладывает корнцангом необходимые инструменты с большого инструментального стола на малый и располагает их в строго определенном порядке, к которому быстро привыкают и сестра, и хирург. В зависимости от положения столика операционной сестры - справа от операционного стола (рядом с хирургом) или слева от стола (рядом с первым помощником) - инструменты размещают двояким способом.

При положении столика сестры справа от больного схема расположения инструментов и материала приведена на рис. 32. По правому краю стола (со стороны операционной сестры) лежат салфетки в трех пачках: сзади большие салфетки, затем средние и малые. По переднему краю (ближе к хирургу) размещаются инструменты, постоянно необходимые при операции: кровоостанавливающие зажимы, зажимы Ми кулича, пинцеты, ножницы, крючки. Инструменты с переднего края стола берут хирург и его помощники, а сестра только поддерживает порядок на столе и восстанавливает правильное размещение инструментов.



Задний край стола находится в полном распоряжении операционной сестры, и хирург к нему не касается. Здесь расположены запасные инструменты, готовые к употреблению; здесь же находятся шовный материал и ножницы операционной сестры, с помощью которых она режет нити нужной длины.

Операционная сестра не имеет права касаться инструментов, уже бывших в операции и запачканных кровью; в крайнем случае она убирает их корнцангом. Особенно тщательно оберегают от загрязнения лигатурный материал.

При положении столика сестры слева от больного схема расположения инструментов и материала представлена на рис. 33.

Заканчивают подготовку инструментального столика, помещая в его центр стаканчики для новокаина и два шприца с иглами. В последнюю очередь переносят шовный материал: санитарка осторожно открывает банку с шелком, сестра стерильным корнцангом или длинным пинцетом захватывает поочередно нужные номера шелка и переносит их на столик. То же самое проделывает она с кетгутом. Можно непосредственно использовать шовный материал, намотанный на предметные стекла, прикрывая его стерильным полотенцем. При наматывании на катушки удобнее пользоваться коробкой для шовного материала, имеющей 5-б отверстий. Катушки закладывают внутрь коробки, а концы нитей пропускают через отверстия: при потягивании за нить катушка разматывается, освобождая нужное количество нити. В мотках шовный материал часто спутывается, завязывается узлами, что создает неудобство и задерживает операцию. После этого подготовка сестры к операции закончена. Если приходится ждать, сестра берет салфетку со спиртом и закрывает ею свои руки, держа их перед собой на высоте груди (рис. 34).

Одевание хирурга. Хирург обрабатывает руки аналогичным способом. Санитарка подает корнцангом щетку, сменяет воду в газах и бросает туда корнцангом стерильные салфетки. Она же перевертывает песочные часы, вытирает спереди фартук хирурга, забрызганный при мытье рук, открывает двери операционной, завязывает сзади стерильный халат и пояс к халату. После осушивания рук и обработки кистей 96% спиртом хирург надевает стерильный халат. Сестра подает развернутый халат хирургу таким образом, чтобы он мог просунуть в рукава сразу обе руки (рис. 35). После этого сестра отбрасывает на плечи хирурга верхний край халата, накинутый ранее на ее руки. В это время санитарка сзади завязывает тесемки. Стерильную маску обычно хирург надевает в предоперационной сам, перед обработкой рук. Некоторые хирурги, надевая стерильный халат, меняют маску еще раз на стерильную. Для этого сестра подает маску, держа ее пальцами за концы тесемок. Хирург захватывает маску у углов, а затем, когда сестра отходит, сдвигает свои пальцы на середину тесемок и, наклоняясь назад, ждет, когда санитарка осторожно подхватит концы тесемок и, натянув их, завяжет сзади, закрывая нос и рот хирургу. Нижние тесемки хирург предварительно закладывает за спину. Этот способ достаточно сложен и преимуществ не имеет.

Подготовка и обработка операционного поля. В это время в предоперационную доставляют назначенного на операцию больного. Накануне операции больной принимает ванну. Утром в день операции операционное поле и прилегающую к нему область тщательно выбривают.


Правила доставки больного в операционную. Больного, укрытого одеялом, палатная сестра и санитарка отделения на каталке доставляют в предоперационную. Операционная сестра должна проинструктировать санитарку операционной, чтобы она следила за соблюдением гигиенических правил, могла бы своевременно заметить недостатки и предупредить нарушение правил асептики.

Больного привозят в чистом белье, с коротко подстриженными ногтями (женщин - без маникюра и педикюра), аккуратно спрятанными под чистую шапочку или косынку волосами. В предоперационной с больного снимают белье отделения и заменяют его бельем операционного блока, после чего персонал, надев матерчатые чулки-бахилы и марлевые маски, завозит каталку с больным в операционную. После укладки больного на операционном столе каталку с одеялом вывозят из операционной. Если предполагают, что операция займет мало времени или в предоперационной предусмотрено место для каталки, она может быть оставлена там до окончания операции. Если предполагается длительная операция, то палатная сестра и санитарка забирают каталку и привозят ее снова по требованию персонала операционной.

Больного укладывают на операционный стол. Сестра должна заранее обучить персонал обращению со всеми винтами и рычагами операционного стола, чтобы больного можно было быстро уложить в нужное положение. В зависимости от положения и характера операции больного фиксируют различными способами (см. "Операционный стол").

Обработку операционного поля начинают либо сразу (если операция под местной анестезией), либо после введения больного в наркоз.

Для обработки сестра подает хирургу корнцанг с шариком, смоченным в бензине. После обработки корнцанг отбрасывают. Затем сестра подает второй корнцанг со спиртовым шариком, после чего - две ватные палочки, обычно смоченные 5% настойкой йода. У детей и больных, не переносящих йод, используют спирт, спирт с танином, пикриновую кислоту, бриллиантовый зеленый и т. д.

Изоляция операционного поля . В зависимости от локализации операционного поля и характера операции изоляция может иметь свои особенности (подробнее см. изложение частных вопросов работы операционной). Изоляцию, как правило, осуществляет хирург. Роль сестры сводится к подаванию простыни и полотенец. Заключительным этапом подготовки к операции является надевание перчаток ассистенту, затем хирургу. В последнюю очередь сестра сама сменяет перчатки, в которых она проводила подготовительную работу.

Надевание перчаток. I. Если операционная сестра без перчаток, то при надевании стерильных перчаток на руки хирурга она должна пользоваться следующими приемами. Вначале сестра припудривает тальком руки хирурга. Затем берет перчатку за манжетку и кончики II и III пальцев обеих рук вкладывает внутрь перчатки, растягивая манжетку, а IV и V пальцы прижимает к ладонной поверхности кистей (рис. 36, а). При надевании перчаток следует подавать их ладонной стороной к хирургу, ориентируясь по большому пальцу. После того как хирург надел перчатку (рис. 36, б), он поднимает кисть вверх, а сестра, извлекая пальцы из перчатки, расправляет манжетку (рис. 36, в).

II. Если операционная сестра подает хирургу перчатки, имея на своих руках стерильные перчатки, то во избежание инфицирования своих рук она должна взять надеваемую перчатку за манжетку кончиками пальцев и вывернуть ее, прикрыв свои пальцы манжеткой, а оба больших пальца отвести в сторону (рис. 37, а). Перчатка должна быть повернута к хирургу ладонной стороной. После того как хирург надел перчатку, сестра расправляет манжетку (рис. 37, б).

Подача инструментов хирургу должна быть быстрой, своевременной и технически правильной. Быстрота достигается навыком, свое-временность - знанием хода операции и инструментария, а техника подачи изложена ниже. Существует три способа подачи инструментов: в руки хирургу, на инструментальный столик и комбинированный.

Подача инструментов в руки хирургу является наиболее совершенным способом, так как полностью освобождает хирурга от лишних действий, не связанных с работой в зоне операции. Этот способ наиболее испытанный, так как операционной сестре легче следить за по-рядком и чистотой на инструментальном столе. Однако этот способ является и самым трудным, так как требует большой быстроты, хорошей организации рабочего места и четкого знания хода операции. Необходима полная сработанность с хирургом и знание всех деталей его техники, которая у разных хирургов может быть различной.

Второй способ наиболее прост. Операционная сестра размещает на инструментальном столике нужный набор инструментов и материала; хирург по ходу операции берет со стола нужные инструменты. Сестра поддерживает порядок на столе, подает лигатуры, вдевает нити в иглы. При этом внимание хирурга отвлекается, теряется много времени, возможны нарушения правил асептики. Этот способ целесообразен при гнойных операциях, чтобы избежать загрязнения большого инструментального стола.



Третий способ сочетает оба описанных выше способа. В менее трудные и ответственные моменты операции хирург сам берет те инструменты, которые лежат под рукой. Инструменты, требующие подготовки (шприцы с раствором, иглодержатели), подает сестра. В напряженные моменты сестра подает все инструменты в руки хирургу. Этот способ наиболее распространен: чем выше квалификация сестры, тем чаще она будет переходить на первый способ подачи инструментов - в руки хирургу.

Подают инструменты, как правило, рукой. Сестра не должна дотрагиваться рукой до той части инструмента, которая будет касаться тканей. Необходимо пользоваться следующими приемами.

Подача шприца. Раствор в шприц набирают медленным движением поршня, следя, чтобы раствор был набран до отказа и чтобы в шприце не было воздуха (рис. 38).

Подача скальпеля . Скальпель подают хирургу рукЪяткой; сестра при помощи маленькой салфетки держит его за шейку и лезвие, причем тупой край скальпеля обращен к ее ладони (рис. 39). Салфетка предохраняет руку сестры от случайного пореза.

Подача ножниц, зажимов, крючков. Ножницы подают в закрытом виде, кольцами от себя (рис. 40). Точно так же, кольцами к хирургу, подают все виды зажимов, причем замки их должны быть закрыты.



Подача иглодержателя . Иглу для наложения шва зажимают в иглодержателе. Для этого сестра берет в правую руку иглодержатель и захватывает им иглу самыми кончиками браншей поперек, ближе к тупому концу (рис. 41, я, б). Острие иглы должно быть обращено влево, ушко - вправо, оба конца направлены вверх. Нить в хирургическую иглу вдевают следующим образом: конец ее захватывают правой рукой, между пальцами и иглодержателем; левой рукой нить натягивают, проводят под иглой на носик иглодержателя и в натянутом состоянии вдавливают в ушко иглы так, чтобы оставался свободный конец длиной 4-5 см (рис. 42). Иглодержатель подают хирургу так, чтобы он мог этой же рукой захватить длинный конец нити, или сестра держит длинный конец пинцетом на весу, чтобы он не захлестывался вокруг иглодержателя (рис. 43).

Подача шовного материала . Нити без игл подают пинцетом. Касаться нити руками следует как можно меньше во избежание инфицирования. Длина ее определяется видом шва. Для непрерывного шва берут нить длиной 40-45 см. Для поверхностных узловых швов применяют короткие нити - 18-20 см. Для швов, накладываемых в глубине операционной раны, подают нити длиной 25-30 см. Такой же длины берут нить для кисетного шва. Для отмеривания длины нити пользуются какой-либо постоянной меркой, например длиной собственной ладони.

Кетгут следует брать немного длиннее шелковой нити, так как он скользит при завязывании. Нити для швов подают различной толщины в зависимости от необходимой прочности шва, особенности ушиваемой ткани и т. д.

Шелк № 1-2 применяют для кишечного шва, № 0 - для шва сосудов и нервов, № 4-6 - для шва апоневроза. Кожу шьют шелком № 3-4. Мышцы, как правило, шьют кетгутом. Перед подачей необходимо проверить прочность нитей на разрыв; мотки легко рвущихся нитей отбрасывают.

Подбор игл . Швы на органах брюшной полости накладывают при помощи кишечной круглой иглы.

В большинстве случаев пользуются кривыми иглами, но некоторые хирурги употребляют для этого прямые иглы. Для сшивания мышц, апоневроза и кожи подают изогнутую режущую трехгранную иглу, толщина которой должна соответствовать нити: для толстых нитей берут толстые иглы с широким ушком, для тонких - тонкие иглы с узким ушком. Нить должна входить в ушко без труда, но довольно плотно, чтобы она не выпадала, а вытягивалась из ушка с небольшим усилием. Выбор игл по кривизне зависит от глубины и ширины раны. Апоневроз и мышцы шьют иглами, изогнутыми на 180°, кожу-пологими иглами (120°).


Подача перевязочного материала. Перевязочный материал подают инструментом. Шарики держат на инструментальном столике или подают в руки по одному: класть шарики кучкой на простыню, покрывающую больного, опасно, так как шарик случайно может попасть в рану. Для осушивания операционного поля подают тупферы - свернутые валиком маленькие салфетки, зажатые по длиннику в браншах корнцанга. Для осушивания в глубине раны применяют тампоны - на концы их при этом накладывают зажимы (рис. 44).

Размер шарика, салфетки или тампона должен соответствовать величине раны и количеству жидкости, которую следует осушить. В случае появления капель содержимого при вскрытии желудка или кишки подкладывают так называемые мушки - очень маленькие шарики. При заметной кровоточивости для осушивания подают так называемые пышные тупферы сжатые в корнцанге и свернутые средние салфетки.

Внутренние органы во время операции с целью предупреждения их высыхания закрывают влажными, смоченными теплым изотоническим солевым раствором большими салфетками либо полотенцем.

Иногда инструменты подают корнцангом или, при небольших операциях, пинцетом - в том случае, если руки сестры не обработаны или, наоборот, из-за опасности инфицирования ее рук. Скальпель берут за его середину - поперек, пинцет - за одну из браншей. Ножницы подают, просовывая бранши корнцанга в кольца ножниц. Зажимы берут при закрытом замке за одно из колец. Шприц можно подавать корнцангом только в разобранном виде. Поршень берут поперек за вырезку у пуговки рукоятки так, чтобы головка поршня свисала вниз. Цилиндр захватывают вдоль - одну из браншей корнцанга вводят внутрь, вторую - снаружи.

Обработка инструментов в ходе операции . Инструменты, используемые во время операции, могут быть использованы один раз или многократно. При однократном использовании инструмент либо сразу сбрасывают после применения, либо он, будучи наложен на ткани, остается до конца операции. Многократно используются те инструменты, которые

бывают нужны в течение всей операции (скальпели, ножницы, некоторые виды зажимов),- это так называемые возвращаемые инструменты.

Необходимо следить за тем, чтобы каждый использованный и уже не нужный в данный момент операции инструмент был снова помещен на инструментальный столик. Нельзя допускать скопления таких инструментов на простынях, около операционной раны. Каждый возвращенный инструмент должен быть тотчас же тщательно протерт марлей, иначе на окровавленную поверхность металла могут осесть бактерии из воздуха, кровь засохнет и удалить ее будет не легко. Инструменты, покрытые засохшей кровью, должны быть или отброшены в таз, или очищены влажной салфеткой и обработаны спиртом.

Сестра должна следить за чистотой возвращаемых инструментов и за их исправностью. Особенно внимательно надо проверять иглодержатель, чтобы вместе с ним возвращалась игла.

Ошибки при подаче инструментов.

  1. Нельзя излишне торопиться; лучше подавать медленно, но правильно.
  2. При подаче коротких нитей хирургу трудно их завязывать; при подаче длинных - они легко путаются.
  3. При подаче толстой нити на тонкой игле ткани рвутся, после проведения шва иглу трудно снять с нити.
  4. При подаче тонкой нити на толстой игле нить из ушка выскальзывает.
  5. Если короткий конец нити менее 3 см, нить из ушка выскальзывает. Если короткий конец нити более 5 см, иглу с нити снимать неудобно.
  6. При подаче не проверенной на прочность нити швы рвутся вследствие: а) длительного срока хранения шовного материала или слишком интенсивной его обработки (перекипяченный шелк, переженный йодом кетгут); б) вдевания в иглу середины нити, а затем - протягивания ее для того, чтобы один конец получился коротким. При этом нить подрезается острым краем ушка.
  7. При подаче неподходящего инструмента (режущей иглы вместо круглой, хирургического пинцета вместо анатомического) может быть нанесена тяжелая травма органам.
  8. Невнимательный контроль за количеством и состоянием инструментов, что приводит к оставлению инородных тел в ране.

Я сижу на стуле, напротив моя сестра Аня. Она сидит со своим очередным бой-френдом. Мне нет дела до окружающего мира, я откровенно пялюсь на ее сексуальные ножки. Они меня совсем не замечают и мило разговаривают.
Этот момент я вспоминаю до сих пор. Тогда мне было тринадцать лет, и с этого времени я влюбился в две длинные стройные ноги моей старшей сестры. Желание прикоснуться к ним было очень велико. Нет, я не хотел секса с сестрой, понимая, что это не правильно. Но желание поласкать и поцеловать эти ножки сохранилось до сегодняшнего дня, и я ни чего не мог с собой поделать.
Аня - моя старшая сестра, высокая блондинка, стройные ножки, идеальная фигура и очень красивое лицо. Она никогда не стеснялась меня, и могла спокойно ходить по дому в нижнем белье. Вообще ее стиль одежды всегда привлекал взгляд мужчин. Короткие юбки, платья, леггинсы, обтягивающие джинсы и прочие сексуальные вещи. Я всегда видел ее красоту, ее просто невозможно было не заметить. Но я хотел всего лишь поласкать ее ножки.
Пять лет назад она уехала в другой город учиться, очень далеко от семьи и приезжала несколько раз в год. Мне тогда было четырнадцать лет, Ане восемнадцать. С тринадцати лет я стал фотографировать ее ноги. Аккуратно, в любой позе, из любого ракурса. Тогда я специально для этого попросил у родителей фотоаппарат. И вот когда мне его подарили, я стал постоянно, незаметно для сестры фотографировать ее ноги. Все фотографии я скидывал на компьютер, и к восемнадцати годам у меня скопилась довольно таки большая коллекция. Почти каждый день я просматривал свою коллекцию и мечтал о нескольких прикосновениях. Но все это оставалось лишь в мечтах.
И вот мне исполнилось восемнадцать лет. Я окончил школу и поступил в университет в том же городе, что и сестра. У сестренки были каникулы, и она должна была приехать домой. Я очень соскучился по ней и с нетерпением ждал. Наконец-то настал день, когда она приезжала, я отправился на вокзал встречать ее. Немного опоздав, я спешил на платформу. Издалека я увидел блондинку в короткой джинсовой юбке. Это точно была моя сестра. Я подбежал и обнял ее. Она обхватила меня за шею и прижалась ко мне.
- Я так сильно соскучилась, - сказала Аня.
- Я тоже, - радовался я, - Поехали домой, родители уже заждались, наверное.
Через полчаса мы приехали в наш загородный дом. Родители тоже радовались приезду Ани. Мы сели за стол и разговаривали до полуночи. Когда родители легли спать, мы с Аней пошли в ее комнату и болтали почти до самого утра.
Я проснулся, когда сестренка еще спала, и уехал в город по делам. Вернулся после обеда, Аня лежала на гамаке в саду и читала.
- Привет, - крикнула она мне издалека. - Голодный?
- Ага, - кивнул я.
- Иди в дом, - вставая, сказала Аня. - Я сейчас тебя покормлю.
Я вошел в дом, положил сумку на стол в комнате и пошел мыть руки. Послышались быстрые шаги сестренки. Я тщательно вытер руки, и пошел вслед за Аней, на кухню. Она стояла ко мне спиной. Мое внимание сразу же было приковано к ее ножкам. Также мне очень понравилась короткая летняя юбочка. Возникло желание посмотреть что под ней. Мне стало даже немного не по себе от этой мысли. Я сел за стол и стал наблюдать за легкими движениями сестры.
- Нравятся мои ноги? - неожиданно спросила она.
- Ты о чем? - спросил я, делая удивленный вид, - Ты же моя сестра, как ты можешь такое говорить.
- А что же ты тогда на них так уставился? - грозно спросила сестра.
Я был поставлен в неудобное положение и покраснел.
- Тебе показалось, - очень неуверенно и фальшиво сказал я.
Аня повернулась и смотрела на меня, прожигая насквозь.
- А зачем же ты тогда столько фотографий? - спросила она.
Это меня окончательно добило. Я уткнулся в пол глазами и понял, что забыл скрыть папку с моей коллекцией. Аня залезла в компьютер, и наткнулась на нее. Оправдываться не было смысла, я пытался собраться с силами и сказать правду, хотя все уже было и так понятно.
- Да, - выдавил я из себя, - мне безумно нравятся твои ноги.
Стало немного легче. Я поднял глаза и посмотрел на сестру. Аня удивленно смотрела на меня.
- Я в шоке, - сказала она. - Может быть, ты еще и трахнуть меня хочешь?
- Никогда не думал об этом, - робко сказал я, - просто нравятся твои ноги.
- И давно это происходит? - спросила сестра.
- Лет с тринадцати, - ответил я.
- Но как ты мог?! - громко говорила сестра, - Я же твоя родная сестра.
- Аня, - почти закричал я, - вспомни, как ты одевалась и одеваешься сейчас. Ты сама прекрасно знаешь, что у тебя красивая попа, большая грудь, идеальная фигура и длинные стройные ноги. Ты никогда не стеснялась меня, постоянно ходила мимо меня в нижнем белье. Неужели ты не думала, что твой брат, как и все подростки, желает познать женское тело?
Я успокоился и стал овладевать ситуацией.
- Прости, - успокоившись, сказала сестра. - Я об этом никогда даже не задумывалась. И чего же ты теперь хочешь?
- Погладить, поласкать, поцеловать твои ножки, - ответил я.
Послышался звук подъезжающей машины. Родители вернулись с работы.
- Забудь об этом, - сказала сестра и вышла встречать родителей.
Оставшуюся часть дня я пытался не встречаться с сестрой. Она целый день провела в саду. Лишь только под вечер она вернулась в дом, собраться в город на очередную вечеринку. Я тем временем пошел в сад и задремал лежа в гамаке.
- Подбросишь меня до города, - послышался голос сестры.
Я вскочил и посмотрел на нее. Она снова в коротком обтягивающем платье, и еще говорит перестать думать о ее ногах.
- Конечно, - не задумываясь, ответил я.
Я переоделся, и мы поехали в город. Всю дорогу мы молчали. Сестра вышла из машины, но неожиданно открыла дверь и села обратно.
- Знаешь, я тут подумала, - говорила сестра, - если уж тебе так нравятся мои ноги, ты можешь их пофоткать.
Она вышла из машины и через несколько минут скрылась за углом. Я отправился домой и завалился спать.
Проснулся я довольно таки поздно, Аня уже была дома и сидела у себя в комнате с моим ноутбуком. Я поднялся с кровати и пошел к ней.
- Извини, я опять твой ноут взяла, - сказала сестра, увидев меня.
- Да ни чего, - сказал я. - Опять на свои ноги смотришь?
- Угадал, - улыбалась Аня, - и как ты умудрился собрать такую коллекцию. Гонял когда-нибудь на фотографии?
- Анют, ну что ты глупости какие-то спрашиваешь, - недовольно сказал я.
- Значит, гонял, - сказала себе под нос сестра.
Мне всегда нравилась и одновременно поражала ее прямота.
- Ну что, сделаешь несколько фотографий? - спросила сестра.
- Когда?
- Прямо сейчас, - сказала Аня и вытянула передо мною свои длинные ноги.
Я быстро сбегал за цифровиком и сделал несколько снимков. Потом еще несколько в другой позе. Так мы провели несколько часов, сестра несколько раз переодевалась, и я фотографировал ее в разных позах и с разных ракурсов. Потом мы разошлись по своим комнатам.

Прошло уже две недели, как моя сестра была дома. Каникулы подходили к концу и нам обоим, в скором времени надо было уезжать. Как вдруг произошел неожиданный случай. Я спокойно валялся у бассейна, когда ко мне подошла моя сестра.
- Мне надо с тобой поговорить, - сказала она.
- Да, и о чем же?
- Мне всегда нравилось, когда ласкают мои ножки, - наконец сказала сестра. - Это можно сказать мой фетиш.
По всему ее виду было видно, что эти слова даются ей очень нелегко.
- И я бы была не против, если бы ты прикоснулся к моим ногам, - продолжала сестра, - завтра, когда уедут родители, ты можешь делать с ними все что захочешь. У меня было очень мало партнеров, которым нравилось играть с моими ногами.
Я был поражен словами Ани. Но в то же время очень рад, сбывалась моя мечта. Весь день, вечер и полночи я думал о том, что я буду целовать и прикасаться к ногам своей родной сестры.
Проснулся я рано, дождался, когда уедут родители и пошел в комнату сестры. Она тоже не спала.
- Выйди на минуту, - сказала сестра из-под одеяла, - я переоденусь.
Я пошел на кухню и попил воды, где то через пять минут я вернулся к сестре. Она лежала на кровати с вытянутыми ногами. Ее бедра были обвязаны полотенцем, нижний край которого был посередине бедер.
- Выше нельзя, - сказала Аня.
Я подошел к ней и сел на колени рядом с кроватью. Меня трясло от возбуждения. Я провел пальцем от ступни до запретной черты. Потом схватился полной ладонью и проделал то же самое в обратном направлении. Сестра закрыла глаза и молча, лежала. Этой же рукой я провел по второй ноге. Через минуту после этого сделал первое прикосновение губами к бедру.
Аня немного дернулась и прикусила губу. Я начал целовать ее длинные ножки. Гладить руками и покрывать поцелуями. То, сжимая, то просто нежно поглаживая, я раз за разом я целовал ноги сестры. И так увлекся этим, что не сразу заметил, что сестра засунула руку под верхнюю часть полотенца, было понятно, что она мастурбирует. Я не решился залезть выше дозволенного, и наслаждался тем, что было дано, и этого было достаточно. Я достал свой раскаленный член, одной рукой я ласкал ножки сестры, второй стал потихоньку подрачивать. Глаза Ани были закрыты, поэтому она не могла видеть, что я делаю. Все закончилось через десять минут, я испустился на пол и остановился. Сестра достала руку из трусов и открыла глаза.
- Ты доволен? - спросила она.
Я, молча, кивнул головой.
- Мне тоже было хорошо, - сказала она. - Выходи, я переоденусь.
Я пошел на кухню и стал ждать сестру. Через несколько минут она зашла в ванну и быстро вышла на улицу. Я тут же побежал проверить корзину с грязным бельем. Прямо сверху лежали ее белоснежные трусики. Я взял их в руку и почувствовал влагу в районе кисоньки. Она кончила, я очень возбудился от этого и в первый раз подумал о том, что бы залезть к

Брат или сестра 4 Когда мы с сестрой вышли из дома, она меня спросила, - ты не забыла что у нас сегодня физкультура? - Не забыла, - ответил я. - А спортивную форму взяла? Остановившись, я вспомнил, что забыл ее, - забыла. - Иди, я подожду, она лежит на нижней полке, - добавила сестра. - Да я знаю, где она. Вернувшись, домой я нашел злосчастную форму, засунул ее в сумку с учебниками и вернулся к Маше. Надо сказать, что форма у наших девочек, в которой они ходят на физкультуру, очень похожа на закрытый купальник. - Я смотрю, ты быстро управилась. - Так я же сказала тебе, что знаю, где она лежит. Много ли времени требуется положить ее в сумку. - Ну, ты даешь. Тебе надо было ее надеть под школьную форму. - Ничего страшного я в раздевалке переоденусь . - Молодец, с иронией сказала Маша. Только вот как ты среди девочек переодеваться будешь, Ты об этом подумала? Об этом я как раз и не подумала. Я собралась уже вернуться домой, но сестра меня остановила, - куда ты собралась? - Переодеваться. - Ты на часы смотрела? Пошли, в школе переоденешься, а то опоздаем. Сегодня я должен сесть вместе с Юлей Гороховой, а сестра пойдет на мое место к Семенову Семену. - Привет, - поздоровалась со мной Юля, когда я сел за парту. - Привет. Юля, придвинувшись ко мне, поближе прошептала, - Маш, пойдем, выйдем, мне надо с тобой поговорить. Я кивнул головой и, поднявшись, направился вслед за Юлей. Она, миновав коридор, зашла в туалет. Убедившись, что там, кроме нас больше никого нет, она прошептала, - Машка я влюбилась. Обалдев от такого признания я, растерявшись, тоже прошептала, - поздравляю, только не понимаю, причем здесь я? - Я влюбилась в твоего брата. - Что? Что ты сказала? Такого признания от Юльки я просто не ожидал. - Я хочу, что бы ты помогла мне. - Чем я тебе могу помочь? - охрипшим голосом спросил я. - Передай ему, пожалуйста, от меня записку. - А почему ты ему сама ее не передашь? - Я боюсь, что он у меня ее не возьмет. - А ты думаешь, он у меня возьмет? - Юля недоуменно, посмотрела на меня. - А чем я лучше тебя? - Как чем? Ты же его сестра. - Ну и что? Записка то не от меня. - Послушай Маш, ты все равно попробуй, ну пожалуйста, - жалобно попросила Юля, схватив меня за руку, понимаешь, я жить без него не могу. - Хорошо я попробую, но обещать, что он ее прочитает, я не могу. - Спасибо тебе Машка, - обрадовалась Юля, век тебя не забуду. Я, смущенно потупив глазки, стоял рядом, слегка облокотившись на подоконник окна. Юля, ни слова больше не говоря неожиданно приподняв край своего форменного платья, вытащила из-под колготок сложенный пополам листок бумаги, и со словами, - вот, возьми, пожалуйста, - она одной рукой протянула мне свою записку, а другой поправила на себе одежду. Взяв из ее рук этот маленький клочок бумаги, я зажал его в своей руке. - Только ты обязательно ему передай, - посмотрев на меня, попросила Юля, - и еще огромная просьба ни кому об этом не рассказывай, хорошо? Пообещав, что сегодня же записка будет у моего брата, я неожиданно для себя задал ей вопрос, - Юль, а ты уже встречалась с моим братом? - Да, мы с ним уже, два раза встречались, в кино ходили, на последний сеанс. У меня, наверное, было дикое выражение лица, потому что она, посмотрев на меня, поправилась, - один раз были в кино, другой раз просто гуляли. В это время прозвенел звонок на урок, и мы, что бы, не опоздать, помчались в класс. Только мы уселись, я еще успела спрятать свою записку к себе в сумку, как в класс зашла Мария Ивановна Синицына учительница русского языка и литературы. Вторник у нас жуткий день, два урока русского языка, два литературы, а сегодня мы к тому же пишем все два урока сочинение, потом еще два урока физкультуры. - Доброе утро ребята, - поздоровалась с нами Мария Ивановна, - сегодня у нас тяжелый день, прямо сейчас мы с Вами напишем диктант, потом готовимся к сочинению и далее два урока пишем само сочинение. Задача ясна? - Мария Ивановна о диктанте вы нас не предупреждали. - Поэтому мы и не готовились. - Будет много двоек. Послышались голоса с разных сторон. - Хватит шуметь, успокойтесь и давайте лучше приступим к работе, а то мы ничего не успеем сделать. Кстати вы, всегда, должны писать грамотно, а не, только, когда Вас предупредят. Меня же если честно сейчас ни чего не волновало, ни диктант, ни сочинение, у меня в голове сидела одна мысль, - Юля в меня влюблена. Она мне написала письмо, правда я его еще не прочитал, и не знаю о чем оно, пока нет возможности, но я был уверен, что оно мне понравится. Я уже забыл о том, что она соврала мне на счет якобы моих встреч с ней. Я жил только одной мыслью, скоро я с ней встречусь, и все встанет на свои места. Мне было так хорошо в тот момент, что я не сразу сообразил, что слышу свою фамилию, но благодаря тому, что Юля толкала меня в бок, я очнулся - Журавлева, Маша? Я смотрю, ты уже минут пять сидишь, улыбаешься и ничего не пишешь. С тобой все в порядке? Ты случаем не заболела? - Нет, я не заболела, - медленно приходя в себя, ответил я. - Тогда хватит мечтать, принимайся за работу. На чем ты остановилась? Оказывается, я целых два предложения пропустила. Мария Ивановна любезно согласилась мне их повторить. Как только закончили писать диктант, прозвенел звонок. На перемене я решила прочитать записку, достав ее, вышла из класса и, спустившись на первый этаж, около раздевалки развернув ее, прочитала, - Миша я хочу с тобой дружить. Приходи сегодня ко мне домой, я буду тебя очень ждать. Юля. Прочитав записку, я тут же сложил ее пополам и, оглядевшись по сторонам, неожиданно для себя вспомнил, где прятала ее Юля, я, улыбнувшись, еще раз у бедился, что рядом никого нет, приподнял подол своего форменного платья и так же как Юля засунул записку за край колготок. После этого я спокойно поднялся в класс, приговаривая про себя, - она хочет со мной дружить, она будет ждать меня сегодня у себя дома. Я должен с ней встретиться. - Ты где была? - Спросила меня Юля, когда я сел за парту. - Я твою записку брату отдала, - быстро ответил я ей. - Правда? - Да. - Он ее прочитал? Не знаю, зачем, но я сказал ей, что мой брат ее прочитал. - И что он сказал? - Я с замиранием сердца, не думая о последствиях, еле слышно проговорил, - он сказал, что придет сегодня, к тебе. - Придет, ты не обманываешь? - А зачем мне тебя обманывать? Хочет он с тобой встречаться, пусть встречается, это его дело. - Спасибо тебе Машка, век не забуду. - Я не успел ответить, в классе появилась Мария Ивановна. Во время урока Мария Ивановна объясняла нам, на что мы должны обратить внимание при написании сочинения. Я же думал, только о своем свидании с Юлей. Наконец-то у меня будет девушка, с которой я буду дружить. Кроме этого меня сейчас больше ничего не интересовало. Не знаю, что я написал в сочинении, но как и все сдал свою тетрадку в конце урока. Я с нетерпением ждал, когда же, наконец, закончится сегодняшний день. Мысленно я уже мчался на свидание с любимой. Сегодня после уроков сестра уйдет на свою тренировку, а я спокойно могу подготовиться к встрече с Юлей. - Маша, - вернула меня на землю подошедшая ко мне сестра, - ты не забыла что сейчас физкультура? - спросила она меня. Я вспомнил, что мне нужно успеть переодеться, в спортивный костюм, и постараться это сделать без посторонних глаз. - Пошли быстрее я попробую тебе помочь. Мы с сестрой почти бегом помчались в спортзал. Сестра напутствовала меня, - ты сразу иди в раздевалку и, не мешкая, переодевайся, а я попробую задержать тех девочек, которые придут раньше времени. Так я и сделал, вбежав в раздевалку, я неожиданно увидел там Юлю. - Интересно как она успела нас опередить, - успел подумать я. - Маш, а ты не знаешь, у твоего брата есть девушка, с которой он встречается? - Спросила Юля, снимая с себя форму. - Откуда я знаю, - раздраженно ответил я ей. Оставшись в одних колготах и бюстгальтере, она подошла вплотную ко мне, - вы, что совсем не разговариваете друг с другом? Я, глядя на нее, совсем растерялся, передо мной стояла практически раздетая девушка, в которую я был влюблен. Мы с ней находились совершенно одни. - Маша ты меня слышишь? - Она протянула свою руку и, дотронувшись до моего плеча, спросила, - с тобой все в порядке? - Со мной? Со мной все в порядке, - медленно приходя в себя, - ответил я. - Так вы что дома не разговариваете друг с другом? - Почему не разговариваем, разговариваем, просто на эту тему брат со мной не общается. Он говорит, что это его личная жизнь и обсуждать ее, он ни с кем не собирается. В этот момент в раздевалке появились другие девочки нашего класса. Юля отошла от меня и продолжила свое переодевание. - Девочки ни кто не знает, будут у нас сегодня занятия по художестве нн ой гимнастике? - Спросила одна из вошедших девочек. - Обязательно будут. А тебе что они не нравятся? - Поинтересовалась Юля. - Почему не нравятся, наоборот. Иван Андреевич такой душка, он меня на прошлом занятии так за талию придерживал, я чуть не описалась. - За талию он ее придерживал, меня так по попке похлопал, что я готова была тут же ему отдаться, - ответила другая девочка. - Фу, какая гадость, - проговорила третья. Я, забившись в дальний угол, слушая разговоры девочек, весь красный, от смущения молча, переодевался в спортивную форму, к счастью на меня никто не обращал внимания. Трусики и бюстгальтер я снимать не стал и прямо на них надел свой спортивный костюм. В этот момент дверь открылась, и в раздевалку вошел Игорь Андреевич, наш учитель физкультуры. Раздался визг, это закричала одна из девочек. - Игорь Андреевич, Вам сюда нельзя, мы еще не переоделись, закрываясь, кто чем, закричали полуголые девочки. Учитель физкультуры с улыбкой на лице, не обращая внимания на ор и гам, медленно заговорил, - девочки переодеваемся быстрее, звонок уже прозвенел. Так как я уже оделся, то поднявшись со скамейки, я решил выйти из раздевалки. - Журавлева у тебя сегодня ни чего не болит? - Нет, - ответил я , не понимая, зачем он меня об этом спрашивает. - Значит, сегодня ты не будешь отказываться от выполнения упражнений. - Не буду, - ответил я, протискиваясь между учителем и косяком двери раздевалки. - Вот и хорошо, - ответил Игорь Андреевич и, повернувшись к девочкам, крикнул им, - так девочки выходим, выходим, урок уже начинается, - а сам двинулся вслед за мной. - Маша, Журавлева, подожди , я хотел с тобой поговорить . Я его слушать не стал, а увидев свою сестру, выходящую из раздевалки мальчиков, крикнул ей Миша, подожди. Она обернулась, увидела, кто ее зовет, остановилась, я же крикнув Игорю Андреевичу, - извините мне нужно срочно с братом поговорить, - пошла в сторону сестры. - Чего он от меня хочет? - Спросил я сестру, когда подошел к ней. - Кто? Игорь Андреевич? Так ты что разве не знаешь, что он ко всем девочкам пристает? - Как пристает? - Очень просто, кого по попке погладит, невзначай, кого за грудь пощупает между делом. Так он же маньяк, самый настоящий извращенец. - Ты угадала, его наши девочки так и зовут. - Как? - Маньяк.

Понравилась статья? Поделитесь ей