Контакты

Астафьев ангел хранитель читать краткое содержание. Читать астафьев ангел хранитель

По рассказу В.П. Астафьева «Ангел-хранитель»

Из прочитанных рассказов мне понравился «Ангел-хранитель». Потом я его перечитала еще один раз и поняла, что ангелом-хранителем был не только щенок, но и бабушка Виктора Петровича Астафьева – Катерина Петровна Потылицына. У нее было доброе сердце, если она в трудные годы еще и щенка принесла домой на радость Вите. Я тоже люблю щенков и котят. Если увижу на улице бездомного котенка или собачку, заберу его домой. Мама меня сначала ругает, а потом даже похвалит. Говорит, что сердце у моей доченьки доброе.

Петрова Марина, 7 класс

Раньше в деревнях было все: лошади, коровы, телята, курицы, свиньи, было много работы для людей. А сейчас ничего этого нет. Даже корову во дворе не держат многие деревенские люди, кур ленятся разводить, свиней повывели, а лошадей всего пять или шесть. Конечно лошадь в деревне – это символ деревенской жизни, как и корова. Теперь не увидишь за рекой табун лошадей. И редко совсем услышишь лошадиное ржание. И все-таки люблю свою деревню, так люблю, что стоит уехать в гости на один-два дня, не могу дождаться, когда снова поеду в свои Жеблахты. Лучше нашей деревни нет на земле.

Пермякова Оля, 9 класс

По рассказу В.П. Астафьева «Древнее, вечное»

Этот рассказ заставил меня задуматься о судьбе деревни и деревенской жизни. Старые люди говорят, что когда-то было все по-другому. Символов деревенских было полно: корова, пасущаяся на лугу, копошливые куры около дома, крики индюков, блеяние овец. Теперь все куда-то исчезает. Видимо, не вечное? В памяти старого поколения, конечно, все, что связано с деревней, останется вечным. Я не могу с уверенностью сказать, что мои дети увидят красоту деревенской жизни, хотя бы раздольные поля, невырубленные леса, чистую речку, лошадь на лугу.

Соловьеа Александр, 10 класс

Мысли к рассказу В.П. Астафьева «Костер возле речки»

Я живу рядом с сосновым бором. Во все времена года он красивый: зимой замерзшие сосны стоят тихо, весной они оттаивают и уже в мае в сосновом бору пахнет смолой. А летом сосна как печка. Обнимешь ее, и от нее пахнет серой. В жаркий день она даже горячая. В это время у нее очень вкусные «пальчики». Мы их с мальчишками едим. Осенью часть сосновых иголок опадает. Это сосна готовится к зиме. У нее народились новые иголочки. К этой сосне я прихожу круглый год и убираюсь вокруг нее: собираю бумагу, драные пакеты, разные банки и все уношу из леса.

Станковцев Вадим, 6 класс

Рассказ этот совсем маленький. В нем рассказывается о том, как еще не старый человек уже остарел душой. Ему все безразлично, он пресытился всем в этом мире. О таких людях теперь говорят: богатый, здоровый, красивый… и равнодушный.

Харитонов Влад, 8 класс

Мне понравился рассказ «Стрижонок Скрип». Там мальчик-стрижонок по имени Скрип остался без мамы. Стрижата подумали, что им придется пропадать. Но дружба спасла их. Вожак прилетел к птенцам ночью и обогрел малышей. А утром прилетели соседи и принесли еду стрижатам. Какие птицы молодцы, умеют помогать друг другу в беде, даже люди так не умеют. Я хочу, чтобы люди были добрее друг к другу.

Байков Саша, 3 класс

По рассказу В.П. Астафьева «Стрижонок Скрип»

Я когда прочитал рассказ, мне он так понравился, что ночью мне снился сон про стрижонка. Как будто я живу со стрижами в их норке. Мама-стрижиха принесла нам в клюве капельку дождя и отдала ее Скрипу, а мне не досталось. Стрижиха-мама потом полетела за кормом и снова принесла его Скрипу, своему сыночку. А я сидел голодный и смотрел, как стриж уплетает червяка. Хорошо, что это сон. Голодным сидеть трудно, но если бы стрижонок попал к нам в дом, то мама накормила бы его и меня.

Однажды мама вылетела на битву с разбойником-коршуном, но коршун оказался сильнее. Он унес маму-стрижиху в своих когтях. Тогда вожак Белое брюшко стал учить стрижа уму-разуму. Скрип растопырил крылья и полетел. Так он научился летать, а потом научился делать свою норку и даже понял, что норку надо сделать глубокой, чтобы не достал когтями коршун. Моя мама тоже меня учит уму-разуму: как примеры решать, как правильно умываться и застегивать ботинки.

Шмелев Андрей, 3 класс

Все рассказы Виктора Петровича Астафьева чему-нибудь учат: храбрости, доброте, честности. Эти качества должны быть в человеке.

В конце рассказа «Белогрудка» куница умирает. Мне ее так жалко, что я даже плакала. В нашей семье шестеро детей. Мама говорит, что всех нас жалко, как на руке – ударь каждый пальчик – и любой из них больно, так и детей всех любишь. Я думаю, какие же люди бессердечные! Неужели они не понимали, что нельзя брать детенышей у матери-куницы. Она же как человек, все понимает и чувствует, поэтому стала мстить людям-зверям. Это рассказ-предупреждение. Не обижайте природу, не вмешивайтесь в жизнь животных. Они могут погубить вас, люди.

Редькина Валя, 6 класс

По рассказу В.П. Астафьева «Как лечили богиню»

В рассказе показана война. Наверняка, сам Виктор Петрович Астафьев был свидетелем того, о чем он пишет. Понятно, что и на войне были разные люди. Как раз там-то больше всего высвечивается нутро человека. Какой он? Чужая страна, скоро конец войне. Бойцы на отдыхе в польской усадьбе. Кто-то приспособился даже здесь, на чужой земле, гнать самогон, а кто-то увидел в саду статую прекрасной богини. Она была разбита от снарядов и Абдрашитов, солдат-узбек, решает «лечить» богиню. Вместе с товарищем они каждый день теперь собирали кусочки от статуи и вновь лепили богиню. Они так хотели спасти красоту, что даже не обращали внимания, когда немцы начинали артподготовку. И вот во время обстрела сада произошло самое непоправимое: и Абдрашитова, и его товарища убило.

Оказывается, и в войну были люди, которым было не все равно. Они думали о дальнейшей жизни, о том, что эта богиня пригодится другим поколениям. У меня, конечно, есть свое личное мнение по поводу погибших людей. Зачем же погибать, тем более в конце войны, ведь богиню можно было вылечить позже. Но такие чудаки, как Адрашитов, как раз и спасают культуру.

Худяков Семён, 11 класс

По рассказу В.П. Астафьева «Древнее, вечное»

Рассказ близок мне, потому что в нем все о деревенской жизни. Да Астафьев и сам был деревенским. Больше всего поразило, как здорово писатель нарисовал любовь лошадей и как они берегут своих детей - жеребят. Я представляю эту картину и обязательно ее нарисую. Предутренний туман, стоят, обнявшись шеями, лошади и под брюхами у них и с боков жмутся жеребята. Все, как у людей. Да не все. Люди более жестокие, на мой взгляд. Иной раз даже не верится, что так много злых людей. Поучиться бы нам у лошадей. После этого рассказа у меня есть великое желание, - когда-нибудь увидеть картину деревенской жизни по-настоящему: вот встать ночью, как Виктор Петрович, у окна и увидеть деревенскую картину - покой лошадей в ночи. Это действительно древнее и вечное.

Ленькова Настя, 10 класс

По рассказу В.П. Астафьева «Древнее, вечное»

Древняя деревня фактически исчезает. Во-первых, люди разучились работать в деревне, никто так не пашет, как раньше. Никто картошки столько не садит, как раньше. В деревне появился Интернет. В общем, деревня теряет свое лицо. А лошади вечны. Они есть еще в Жеблахтах, хоть и немного, и отношение к ним нехозяйское. И все-таки, какой у нас воздух, как парит весной земля, как пахнет черемуха, как рано поутру орут петухи. Обалдеть можно! Ясно, что я «деревня».

Пестов Сергей, 10 класс

По рассказу В.П. Астафьева «Послание во вселенную»

Я, наверное, послал бы во вселенную предупреждение инопланетянам о том, как страшно жить сегодня на земле. Войны нет, а гибнут ни в чем невинные люди. Может быть инопланетяне, прочитав наше послание, не додумаются прилететь на Землю. Хотя и на планете Земля было столько великих людей, которыми мы можем гордиться. Это и Левитан, Айвазовский, Рембрант, Ломоносов, Пушкин, Лермонтов, Гёте, Шиллер, Леонардо да Винчи, да и Виктор Петрович Астафьев. Террористы совершают такие поступки, за которые им не будет прощения. Инопланетяне должны об этом знать. Придет время и, возможно, наше поколение отправит пластинку во Вселенную, на которой будут записаны только хорошие поступки и только замечательные люди.

Пестов Сергей, 10 класс

По рассказу В.П. Астафьева «Мне еще многое нравится»

Конечно, мне еще многое нравится, потому что я молодой, еще в жизни ничего не видел. Я прочитал этот рассказ В.П. Астафьева и понял, что тот знаток, который сидел с кислой мордой в жизни пресытился всего и теперь ему ничего не интересно. И получается так, что этот знаток постарел душой. Он потерял свое счастье. А вот Астафьев радуется всему и потому он сказал знатоку: «Я счастливее тебя! Мне еще многое нравится».

Смолькин Сергей, 10 класс

По рассказу В.П. Астафьева «Белогрудка»

Рассказ «Белогрудка» мне понравился. Астафьев рассказал о храбрости белогрудки и об отчаянности. Когда я читал этот рассказ, я вспомнил свой случай из жизни. Однажды мы с мальчишками пошли в лес и вдруг на небольшом дереве я увидел гнездо. Мы хотели посмотреть, что там. Я залез на дерево, потому что был самый ловкий и увидел там яйца птицы. Я взял их и полез вниз. Все обрадовались, а я чувствовал себя героем. Яйца мы выкинули. Вечером я рассказал маме про этот случай и мне очень попало. На следующий день я вышел на улицу, а около нашего дома кружила ворона. Она так сильно кричала. Я понял, что это была мать будущих птенцов. Я посмотрел на нее грустными глазами и ушел. Если бы можно было попросить прощения у этой птицы. И у птенцов тоже.

Коктояков Стас, 6 класс

Рассуждение по рассказу В.П. Астафьева «Гимн жизни»

Приближается День рождения писателя красноярской земли, Виктора Петровича Астафьева. Я давно знакома с его творчеством. С одной стороны, язык писателя простой, деревенский, с другой, кладезь мудрости заложен даже в маленьких рассказах. Я потихонечку начинаю прозревать. Большинство его произведений о жизни, о несправедливости, о хороших и плохих людях, о природе и животных. Нынче мне пришелся по душе его рассказ «Гимн жизни». Хорошо бы его читать и перечитывать молодым, ведь как раз зачастую молодежь необоснованно рискует самым дорогим на свете – жизнью.

Писатель сопоставляет человеческую жизнь с вечным сиянием звезд, с музыкой. Жизнь очень короткая и нужно как можно больше успеть сделать добрых дел, оставить свой след на земле. Это по плечу только счастливому, оптимистично настроенному человеку.

Я стараюсь делиться с окружающими добротой, улыбкой, счастьем, а счастье для меня в том, что имею возможность просто жить.

Кананкова Нина Николаевна

учитель начальных классов

Размышления по рассказу В.П.Астафьева «Фотография, на которой меня нет»

В повести В.П. Астафьева «Последний поклон» рассказ «Фотография, на которой меня нет» особенно всколыхнул моё сердце и заставил задуматься о сущности, роли и месте учителя в современном обществе. Меня тронули воспоминания Виктора Петровича об учителе, потому что это и моя профессия, я, можно сказать, учитель в третьем поколении.

Учитель. Как много вложено в это слово. Это профессия, но я считаю, что это призвание. Как и у Астафьева, с детства сохранился у меня стереотип учителя: доброго и отзывчивого, способного к самопожертвованию, конечно, грамотного, не умеющего лгать, терпеливого.

Помню свою первую учительницу Любовь Ивановну Опарину. С каким благоговением я смотрела на неё, ловила каждое слово, старалась выполнить всё, что скажет учитель. Она для меня была непререкаемым авторитетом, кладезем мудрости и знаний.

Так и моя бабушка Мария Ивановна Дурнева, тоже учитель, научила меня читать с раннего детства, помогала готовить домашнее задание, водила в библиотеку «на открытия». Именно она привила мне любовь к чтению, а ещё к природе и бережному отношению к ней.

Настоящую кухню учительской жизни я увидела, когда подросла, наблюдая за своей мамой, учителем русского языка. Рано уходя в школу и поздно возвращаясь, она проводила вечера, готовясь к очередным урокам, проверяла тетради, писала планы. Мне нравилось листать ребячьи тетради, смотреть оценки. Я мечтала стать учителем. У нас дома было много детских книг, журналов, газет и мы с сестрой любили перечитывать их и играли в школу со своими куклами.

Обучаясь в школе и институте, я встретила много разных учителей. Может, кто-то из них и не был учителем по призванию (некоторых мы ученики, а потом студенты любили, к другим относились снисходительно), но с детства воспитанное уважение к учителю я пронесла через всю жизнь. Как трогательно пишет Астафьев об уважении, «всеобщем и молчаливом», к учителю. «Их (учителей) уважают за вежливость, за безотказность», «на свадьбах они бывали почётными гостями и приучили несговорчивый в гулянии народ выпивкой их не неволить». Как люди заботились о молодой учительской семье: «кто дровишек подкинет, кто ненароком в учительской семье кринку молока либо сметанки, творогу, брусники туесок забудет».

Прошли годы. Окончив педагогический институт, я уже 17 лет работаю в школе. Оглядываясь на прошлое, думаю, что у меня и не могло быть иной профессии. Да, теперь дети не восхищаются профессией учителя и немногие мечтают стать им. Время меняется. Изменились и ключевые отношения человека к наивысшим культурным ценностям. Сейчас больше речь идёт о цене. А ценности? Ценность духовна, не имеет предметной субстанции, ощущениями её не обнаружишь. Пушкинское «Не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать» - предельно точно оценивает границы цены и ценности. Для цены – сфера рынка, для ценности – душа.

Как жить учителю между этих противоречий? Как не задержаться в сфере рынка и остаться там навсегда: уж очень быстро растут потребности, ставя человека в положение постоянной неудовлетворённости? И как выстроить процесс целенаправленного формирования у школьников ценностных отношений? Ведь сейчас, оказывается, знания тоже продаются и покупаются. И профессия учителя не столь престижна и высоко ценима, как раньше.

Но, считаю, что единственная ценность учителя «слово» нельзя продать и купить. Только с помощью слова учитель может воздействовать на ученика, будь то убеждение или нотация. Кто-то критикует «словесную педагогику». Но нам не уйти от неё: просто нужно правильно выбирать путь слова. И в доказательство этому хочу привести стихи, прочитанные мною в «Учительской газете» и глубоко запавшие в душу:

Послушай слово: как оно поёт,

Звенит клинком и как морозит кожу.

Почувствуй слово: ведь оно живёт,

Убить и воскресить, восславить может.

Ты мир своей любовью обойми,

Прекрасное ты возвеличь словами

Затем воспой – твои ученики

Заговорят вдруг белыми стихами.

Из белых слов сплетём тогда венки

И все наденем белые одежды

И, слово, подхватив, ученики

Враз оправдают все твои надежды.

Восславим слово, слово воспоём,

Оплачем, возвеличим и прославим,

Со словом белым мы в закат уйдём,

Со словом алым мы с зарёй восстанем!

Шульмина Оксана Геннадьевна

учитель английского языка

По рассказу В.П. Астафьева «Мелодия»

«Пестрый лист. Красный шиповник. Искры обклеванной калины в серых кустах. Желтая хвойная опадь с лиственниц. Черная, обнаженная в полях земля под горою».

Шумит за окном дождь. Скребется ветка ранетки о стекло окна. Сумерки вечера растекаются по комнате. Тепло и уютно мне в доме. Хорошо и надежно с родителями. Кого мне благодарить за эти минуты покоя и тишины?

Инина Наталья Геннадьевна

учитель начальных классов

По рассказу В.П. Астафьева «Страх»

Эту историю я хорошо помню, хотя еще была маленькой. Мама кружилась на кухне, готовила обед. Я с игрушками в руках расхаживала около ее ног. Включив газовую плиту, мама с криком залетела под обеденный стол. Газ вырвал закрутку, и огненное пламя вырвалось как из трубы. Я стояла и ошеломленно смотрела на огонь, потом от страха закрыла глаза и закричала. Мама резким движением схватила меня и затянула к себе под стол. Подумав на мгновение, что газ может взорваться, борясь со страхом, переживая за мою и свою жизнь, она вылетела пулей из-под стола и перекрыла газовый баллон. С тех пор прошло много лет. Я учусь побеждать в себе страх, но разве тот страх можно сравнить с тем, что происходит в этом мире теперь, когда ни в чем не повинные люди гибнут от рук террористов, когда на каждую живую душу готовят тонны взрывчатки. Спаси нас всех, Бог. Пусть как можно быстрее уймут этих страшных людей, которые не дают покоя моей стране.

Инина Наталья Геннадьевна

учитель начальных классов

Душа России в сердцах сибиряков.

Каждый, кто читает рассказы Астафьева, непременно погружается в атмосферу русской старины с её обычаями, традициями, языком. Вчитываясь в диалоги, встречаешься со словами, которые давно утратили своё значение для современного человека, но всё же приятны для языка и слуха, как близкие друзья, потерявшиеся на годы и вновь встретившиеся на пути. Описание жизни и быта людей погружает в глубину времён, в те стародавние времена, когда ещё было место сказке. Даже забываешь, что события, описываемые в рассказах, происходили всего пятьдесят–шестьдесят лет назад. Уже изобреталось радио и телевидение, запускались космические ракеты, запад встречался с востоком, а Сибирь продолжала жить своей незатейливой жизнью, сохраняя древние традиции русского народа. Сейчас прогресс добрался и до этих чудесных мест, всё больше насаждая чуждую идеологию. Но нам повезло. В нужное время появился человек, сумевший запечатлеть в словах то, что ещё долгое время будет напоминать нам об истинной Русской душе.

Бесхмельницын Вячеслав Владимирович

учитель биологии

Размышления по рассказу В.П. Астафьева «Пролетный гусь»

В школе, да и в армии время зря не терял, читал книги. В свое время прочитал великие творения: «Мастера и Маргариту» Булгакова, «В круге первом» Солженицына, «Собачье сердце» Булгакова. Зачитывался Хемингуэем. Его «Старик и море» запомнил на всю жизнь. Эта маленькая повесть учит человека жить и бороться, не взирая на трудности. Но этих трудностей в жизни так много, что простому человеку их просто порой не расхлебать. Последняя книга Астафьева «Пролетный гусь» - это размышления о человеке, о его жизни, о его нужности стране. По моему, человеку в России всегда жилось тяжело. Если русский человек не ворует, то богатым он не будет - это точно. И в депутаты пробраться тоже не сможет. Я и сам из теста «простых». Трое детей в семье - это и радость и заботы. Денег часто не хватает, поэтому иногда осенью ищу пролетного гуся, чтобы подкормить семью. К осени учитель ждет не дождется выхода на работу. Обезденежил за лето. Да и не расширишься с одной зарплаты. Только не все в этом. Радуюсь, как дружно живут мои дети Володя, Даня и Глеб. Радуюсь, что у нас в подполе картошка и солонина. Радуюсь, что есть в семье доброта и понимание. Лишь бы здоровье было, и не перевелись бы пролетные гуси.

Ульчугачев Сергей Геннадьевич

завуч по воспитательной работе

Размышления по рассказам В.П. Астафьева

Читаю «Затеси» и каждое из них, действительно, зарубка на душе. В который раз не могу равнодушно прочесть «И милосердие…» Автор идет по горе птичьих трупов… Девочка, не ведая того, травит птиц… А у нас? Равно ли у нас – птичий грипп! Тысячами уничтожают птиц, со смаком демонстрируя горы тушек: и мертвых, и еще живых. И только какое-то время спустя возникает вопрос: а на самом ли деле был птичий грипп?

Чуть позже в новостях: «Уничтожают куриц, цыплят, здесь уже совершенно здоровых». Дожились – кормить нечем. Тысячи цыплят вываливают из лотков в снег. Жёлтенькие пушистые комочки пищат, топчут друг друга и… замерзают. Это нам показывают несколько раз в день по «Первому каналу». Что это? Бесхозяйственность? Безнаказанность? Жестокость?

Сотни собак отстреливают в городах: они разносят заразу, нападают на прохожих. Надо их убивать или не надо? Тоже бурно обсуждают на экране. И только не звучит вопрос: а откуда у нас взялись «дикие» собаки, кто вывел эту породу злых, больных, голодных. Ведь животные, как дети. Вырастут в любви и мире – сами будут любить и охранять, и только человек делает их убийцами. А дальше цепочка немилосердия продолжается: выброшенные цыплята, брошенные собаки, ненужные дети.

Идет передача, в которой судят-рядят, что сделать с собакой, которая страшно изуродовала девочку. Невыносимо жалко ребенка, жалко собаку, испуганно и виновато смотрящую на людей. Не вызывает только сочувствия мать, которая пьянствовала с кавалерами, оставив своего родного ребенка играть в комнате с бойцовской собакой, воспитанной такой же пьяницей. Где же любовь и милосердие матери к своей дочери? Теперь она винит хозяйку и собаку, но не себя и не бутылку.

Интернет, в котором дети очень часто «зависают» на полдня и ночь, переполнен кадрами избиения подростками друг друга. Одни забивают свои жертвы – другие с удовольствием и комментариями снимают это. Всё с гордостью выставляется в Интернете. Нет там ни тени жалости, сочувствия. Жутко, что это будущие мамы и папы, будущее страны. Но что же мы хотим, если депутат Государственной Думы, женщина, мать, спрашивает девочку, над которой глумились: «А скажи, за что они тебя били, ведь не просто же так?» Разве в этом нет ужаса. Депутат, представитель власти, считает, что если издеваются за что-то, то можно…

Я не знаю точно ответов на вечные вопросы: кто виноват и что делать, чтобы люди стали милосерднее. Могу только думать, что все из детства. Как говорится, все мы родом из детства. Конечно, тут и детский сад, и школа, и окружающая среда. Но самая наша первая окружающая среда и самая главная – семья. Те самые милосердные отношения, когда родители любят трезвой, зрячей любовью своих детей, дети – родителей, старые – малых, и наоборот, они могут посеять зерно милосердия. Оттуда же, наверное, и милосердие ко всему живому. В детстве дети очень часто, если родители не показывают им пример жестокости, жалеют и жучка, и цветочек, и мышку пытаются спасти от поймавшей ее кошки. Во многом от взрослых, которые в это время рядом, зависит, милосердны или бесконечно жестоки окажутся дети. Страшно, что взрослые даже не думают о том, что все вернется бумерангом к ним.

И хочется вслед за Виктором Петровичем: «…и милосердия мя воздаждь… и милосердия…»

Пестова Любовь Васильевна

учитель русского языка и литературы

По рассказу В.П. Астафьева «Людочка»

Произведения В.П. Астафьева многолики, разнообразны и все они о настоящем. Такое чувство, что автор пишет не о чем-нибудь далеком, происходящем где-то, с кем-то, а все, как будто, здесь, по-соседству. Так и произведение «Людочка», написанное про шестидесятые годы, рассказывает и про наш сегодняшний день.

Астафьев показал нам будничную, серую, самую обыкновенную жизнь многих. Все герои произведения не просто люди, а люди с судьбой. Особенно поражает в его героях одиночество. Жуткое и неизменное. Людочка пытается вырваться из этого порочного круга, но попытки эти очень вялые. И первые строчки произведения, где героиня сравнивается с вялой примороженной травой, наводят на мысль, что Людочка, как и эта трава, не способна к жизни. А как ей быть способной к жизни, как, если она «ушиблена нездоровой плотью отца», постоянно находящегося в запоях. И мать не жила, а плыла по течению и даже не сопротивлялась. А самое страшное, что девушка чужая в родном доме. Чужая среди родных.

Уехав из дома, Людочке повезло, она попала к Гавриловне, которая по-своему, как умела, заботилась о ней. Она пристроила ее к себе жить и помогла с учебой. Но когда над Людочкой надругался бандит, она оказалась в полнейшем одиночестве. На улице за нее струсили заступиться мальчишки, сразу же отшатнулась от нее хозяйка квартиры. Не до Людочкиной беды оказалось и в родительском доме. Повсюду равнодушие. И тогда она вспомнила, что и сама проявляла равнодушие, пока беда не коснулась ее лично. Не зря вспомнился умирающий в больнице парень, всю боль которого не хотели понимать живые. Все, что живым надо, - это чтобы скорее кончились его муки, для того, чтобы самим не мучиться. И вполне естественно, что, попав в беду, она не встретила понимания других. И только после смерти она вдруг стала необходима маме, Гавриловне.

Читая рассказ, чувствуешь, что автор с заботой и нежностью относится к девушке. Не зря даже произведение называется нежно, ласково «Людочка». А я скорее чувствую к ней жалость и сострадание. Как много и в наше время детей рожденных в таких семьях, до которых, по большому счету, никому нет дела. Они, к сожалению, скорее обуза для родителей, чем продолжение рода человеческого. И даже если эти дети, подрастая, хотят вырваться из этого круга, они не могут этого сделать самостоятельно.

Но у каждого человека есть выбор, всегда есть два пути и только нам решать, в какую сторону идти. Так и у Людочки был выбор, и у нее промелькнула спасительная мысль «Может, уехать?» «Да тут же другая мысль перебила первую: там, в лесу – то, стрекач на стрекаче и все с усами». Она сделала свой выбор … Может кто-то увидит в ее поступке силу характера, а я вижу слабость духа. Трудно удержаться, когда нет поддержки, нет ее нигде и самое страшное – нет ее в семье. Вот и сломалась Людочка…

И в наши дни ломаются многие. Почему? А мы часто не замечаем, что по отношению к таким детям сами так часто проявляем равнодушие, и не задумываемся о том, что все, как бумеранг вернется к нам троекратно. А как необходимо внимание, забота, ласка, просто доброе слово именно этим деткам. Пусть не от мамы с папой, а от товарища, учителя, соседа. Они, как и Людочка, не нужны в родном доме. Но должны стать нужными нам – обществу. Им трудно найти себе друзей, влиться в коллектив, тогда взрослые должны помочь им это сделать, чтобы не чувствовать себя изгоями. Мы забываем о том, что все не могут быть одинаково хорошими, да и не должны быть. Все разные. А мы почему-то привыкли восхищаться, хвалить, поддерживать тех, кто умен, красив и дерзок. Мы так часто, позволяем себе ругать, шпынять и относиться с пренебрежением к детям нездоровым, плохо одетым, недостаточно умным на наш взгляд. А не они виноваты, что такие, а семья, окружение и каждый из нас. А мы - учителя …. И именно мы должны помочь этим детям не сломаться.

Документ

... : Н.Н. Ульчугачева учитель русского языка и литературы Г.Ю. Тауриньш – учитель информатики Ответственные составители: Л.В. Пестова - учитель русского языка и литературы Н.Г. Инина – учитель начальных классов Н.Н. Кананкова – учитель начальных...

  • Уменя одна бабушка. Ее зовут баба Феня. Когда я приезжаю к ней в гости, мы сразу идем в магазин. Баба любит стряпать оладьи. Аеще она любит затируху. Это такая

    Документ

    Баба Гутя давно русская : любит русскую кухню, знает и поет русские песни, к ней... долгое время работала в нашей школе учителем русского языка и литературы . И даже директором. Я постоянно... бабушки Катерины Петровны Потылицыной. Ульчугачева Н.Н.

  • Я кароч буду читать. астафьев. ангел-хранитель. пушкина. пиковая дама. эдгар по.золотой жук и тд Слушать аудиокниги онлайн - «Последний поклон» Виктор Астафьев, бесплатно и без регистрации на asbook.net. 13 июн 2017 ... Роль бабушки Катерины Петровны, в сущности главного героя всей книги, « ангела-хранителя» детства, доброго, сильного и мудрого... 148 с. – С.96-113 ; Зарубежная литература конца XIX - начала XX века... С.105-112; Ангел-хранитель Мириам Хендерсон: «поток сознания» и... Егорушку направили в аспирантуру, где он начал читать антисоветские книги на английском языке. Впрочем, эти книги не помешали ему написать... Хотя вот известный трубач Аркадий Астафьев, длительный период..... Он читал Толстого, Чехова, Аверченко, Гаршина, Короленко… И, возможно, ...... «Ангелом-хранителем» погибавшего артиста оказалась одна из давних его... ... Ангарский сокол, Ангел, Ангел Бездны, Ангел Габриеля, Ангел для дочери, Ангел для сестры, Ангел на метле, ангел-телохранитель, Ангел-хранитель, ... Хранитель нагорья · Дамский клуб LADY · Дочь Бога · Владимир Пожарский... Романтическая фантастика (Альфа-книга) · О чем молчат ангелы... Пастух и пастушка, Астафьев Виктор, Драма. Пастухи вечности...... Путешествие идиота, Поль Игорь, Русская фантастика, Ангел-хранитель #2. ... Анатомия, Анваер, Ангел, ангел-телохранитель, Ангел-хранитель, ангела, ... Астапкович, Астафьева, Астахов, Астахов Андрей, Астахова, астероид, ... 24 янв 2014 ... Астафьева Наталья 370. ..... Ангела Хранителя в дороге. ..... любоваться на желто-синюю тряпку над администрацией и читать указы на... Купить и скачать + 5 книг в подарок! ... Полное содержание Ангел-хранитель... / Астафьев В.П. / Ангел- ... и читать не... Краткое содержание рассказа В. П. Астафьева «Ангел-хранитель». Читается за 3 минуты. Litra.RU:: Полное содержание Ангел-хранитель Астафьев В.П. ... -- Не блажи-ко ты, не блажи... Read Ангел-хранитель by Виктор Астафьев online on Bookmate – Виктор Астафьев «Ангел-хранитель». Всё о книге: оценки, отзывы, издания, переводы, где... Читать краткое содержание для читательского дневника Астафьев - Ангел-хранитель. Краткий... Вы можете их читать онлайн или же бесплатно скачать в... Виктор Астафьев... ⇒ Ангел во... Ангел-хранитель. ... переводы, где купить, скачать и читать. ... Астафьев ангел хранитель... В.П. Астафьев. Читать онлайн... В. П. Астафьева. А Аве Мария Алеха Ангел-хранитель RU:: Полное содержание Ангел-хранитель Астафьев В.П. ... Писании, которого она не читала и читать не могла, потому как грамоты совсем не знала. Litra.RU:: Полные содержания произведений Астафьева. ... Полные произведения / Астафьев В.П. ... Астафьева: Ангел-хранитель · Бабушкин праздник.

    Эссе по повести В.П. Астафьева «Ангел-хранитель».

    Учитель: Семина Ольга Леонидовна

    В.П.Астафьев написал много повестей и рассказов для взрослых и детей. Но больше всего он любил писать для детей, потому что сам ещё ребенком пережил много событий. Они оставили в его памяти глубокий след, связанный с его детством, которое он провел с бабушкой.

    Многие произведения посвящены теме жизни людей в деревне в довоенные времена

    Мое самое любимое произведение Виктора Петровича- это повесть «Ангел-хранитель», потому что в этой повести описывается жизнь людей в тяжелое время, там на примере одной семьи показано,что люди, несмотря ни на что, пытаются справиться с проблемами, настигшими их в ту пору.

    По моему мнению, Астафьев пытался передать свои чувства в этой повести. Мальчик Алешка, от лица которого ведется рассказ, похож на самого писателя в детские годы. У этого мальчика умирает мать, и он остается жить с бабушкой, которая любит его больше всех.

    Астафьев поставил в этом произведении проблему духовного и физического выживания людей в страшных условиях той действительности.

    Героиня- бабушка, которая за свою долгую жизнь пережила много испытаний, но с её боевым характером она была главная в семье и со всеми делами справлялась самостоятельно: «Наша семья, ведомая бабушкой, изворотливой в хозяйстве, предприимчивой в делах, не раз голодавшей и бедовавшей за свою жизнь, мало-мало перебивалась. Бабушка усохла. Кость на ней выступила, характер её, крутой и шумный, заметно смягчился». Больше всех бабушка любила своего внука Алешку, который стал для нее частью её жизни, и, если бы с ним что-либо случилось, то она бы умерла: «А он пропадет-и я не жилец на этом свете».То есть, она пыталась помочь внуку и решилась ради его спасения продать сережки её дочери, которая умерла, утонув в реке. Она считала, что наступил черный день, когда Алешка заболел, и чтобы ему помочь, она решилась на продажу сережек. Бабушка каждый день молилась перед иконой, прося помощи.

    Говоря о мальчике Алешке, рассказывающем о событиях своей жизни, я могу его пожалеть и проявить сострадание. За период детства на мальчика свалилось много испытаний. Одним из главных является смерть матери. Можно сказать, что мальчик остался сиротой. Если бы не бабушка, которая поддерживала его в сложной ситуации, то Алешка мог бы и не пережить такую трагедию, случившуюся с его матерью. Когда он сильно заболел, то пытался не показывать свою боль, но ему всегда отводилось особое положение в семье. Алешка любил больше всех бабушку, она ставила его на ноги, чтобы он совсем не свалился от свой болезни. По эмоциям главного героя можно сказать, что он тоже много переживал, особенно когда заболел и ему в голову взбрело, что его хотят отдать в семью Зыряновых. Мальчик показал, что такого он не переживет и научится любому делу, даже картошку мерзлую будет есть. Мальчик по жизни был жизнерадостным и веселым, и для него стало большим потрясением то, что в один прекрасный момент может все поменяться. Для него счастьем было, что рядом находятся родные, которые всегда будут любить его.

    Ангелом-хранителем в повести является щенок по кличке Шарик, которого принесла бабушка из города. Она пожалела его во время того, когда в доме не было еды. Она смогла прокормить его и вырастить из него большого пса. Для нее он был ангелом-хранителем, потому что он помог преодолеть ее страдания. Этот на вид маленький щенок принес в дом счастье, бабушка считала, что если она поможет щеночку, то взамен получит награду в виде спасения дорогого человека.

    «Мы вот Шарика отогрели, покормили, множко ему надо-то? А в дому сразу легше сделалось». Для нее он был знаком от Всевышнего. Этот щенок и правда принес счастье. Он стал талисманом для их семьи. Когда наступила весна, то Кольча-младший женился и каждый день привозил еды бабушке и Алешке, а также его встречал сам Шарик. Алешке щенок сильно нравился и мальчик вместе с ним забывал про все свои проблемы и несчастия.. Прочитав это произведение, я поняла, что в один прекрасный момент может измениться судьба, и это зависит от поступков самого человека.

    Это нравственная установка этой повести. В.П.Астафьев в этом произведении передал свое восприятие поступков близких людей и свое отношение к произошедшему с ним в детстве с позиции уже взрослого человека.

    В тридцать третьем году наше село придавило голодом. Замолкли песни, заглохли свадьбы и гулянки, притихли собаки, не стало голубей. Шумные ватаги ребятишек не сыпались на санках с яра, скотина во дворах ревела под ножом, кони начали падать среди улиц. Сразу захмурели и вроде бы состарились дома. Углы у них были, как челюсти у голодных людей, сухи и костлявы. Кто как, кто чем добывал и эту нору пропитание. Охотники мяли снега в тайге, отыскивали диких коз, сохатых, маралов, медвежьи берлоги. Но снега в ту зиму были глубокие. Кроме того, есть поверье, будто людская беда чуется и зверьем, якобы отходит зверь дальше в тайгу, в неприступные горы, словом, голод гонит и волка из колка.

    Удачливый человек Александр Ярославцев все же добыл медведя. Братья Верехтины и Саламатин-старик привезли коз. Поделились охотники с соседями чем могли, по у каждого своя семья, родни и друзей не перечесть. Город всегда был бедой и выручкой нашего села. Он потреблял сельскую продукцию: дрова, молоко, мясо, рыбу, овощи, ягоды. Он одевал и спаивал. Он был гостеприимен, пока получал из деревни что ему надо было. С пустыми руками и с порожними подводами город встречал мужиков неохотно. Он и сам был голоден, этот большой и теперь неприветливый город.

    В тот год, именно в тот год, безлошадный и голодный, появились на зимнике мужики и бабы с котомками, понесли барахло и золотишко, у кого оно было, на мену, в «Торгсин». Наша семья, ведомая бабушкой, изворотливой в хозяйстве, предприимчивой в делах, не раз голодавшей и бедовавшей за свою жизнь, мало-мало перебивалась. Бабушка усохла. Кость на ней выступила, характер ее, крутой и шумный, заметно смягчился.

    Ничего, мужики, ничего. До весны дотянем, а там...

    Мужики - дедушка, Кольча-младший и я - слушали бабушку и понимали, что с нею не пропадем, лишь бы не сдала она, не свалилась. Снова пришел к нам жить еще один «мужик» - Алешка. Тетка Августа перешла с лесозаготовок на Усть-Манский сплавной участок. Заимки на Мане перестали существовать, на полях пошла работа другого порядка: катали и возили по ним лес, громоздили штабеля там, где росли картошка, рожь и пшеница. Дед без пашни потерялся, не знал, куда себя девать и где сеять хлеб.

    Чего сделаш, мужики? - толковала бабушка насчет Алешки. - Куда его денешь? Гуске паек давать на будут...

    Она словно бы оправдывалась за Алешку. Но в нашей семье и раньше не принято было обсуждать бабушкины действия, теперь и подавно. Августа по воскресеньям приходила с Усть-Маны, приносила муки, крупы. Один раз консерву принесла - «поросенок в желе». Желе это самое, по-нашему студень, в банке было, но поросенка мы там не нашли. От него в банку запечатали шкурку с косточкой. На Августин надеяться нечего, поняли мы после «поросенка в желе».

    Бабушка затолкала в вязаные праздничные скатерти, отнесла их в город и променяла на хлеб. Потом дедушкин новый полушубок отнесла, потом свою, бережно, по деревенской традиции хранимую - для смертного часа - одежду: платье, чулки, платок, и нижнюю юбку. Есть надо было каждый день, а барахло на рынке всё падало и падало в цене. Да и сколько барахла в крестьянской семье, которая никогда не жила в больших достатках?

    Бабушка несколько раз снимала самодельный фанерный чехол с машины «Зигнер», оглаживала рукой ее изношенное тело так, будто та была живая и теплая. Но машинка была так стара, так некорыстна с виду, что за нее ничего бы и не дали. Кроме того, работала машинка только потому, что бабушка до тонкостей знала ее характер. , бывало, машинка - нитки рвать станет или вовсе шить откажется - бабушка поднимет ее корпус, обнажит с сложные механизмы, поглядит, поговорит с машинкой, пальцем ткнет в одно, в другое место, где из помажет, где сметаной, дунет, плюнет - и, глядишь, застрочила машинка пулеметом, ожила на радость нашего и всех ближних домов.

    Машинка хотя и была бабушкина, но в то же время как бы принадлежала и многим другим людям. Бабушка обшивала на ней почти полсела. И хотя в голодный год шить никто ничего не приносил, бабы все же с беспокойством заглядывали в нашу - здесь ли машинка? Всем им да и бабушке тоже верилось - пока есть машинка, стоит на своем месте - живы и надежды на то, что минуют беды, что поработает еще она, будут люди шить обновы. Бабушка и не прочь бы «оторвать от сердца машинку», да чтоб только не увозить ее из села, здесь бы кому променять и после либо выкупить ее обратно, либо знать, что тут она, поблизости, всегда на нее посмотреть можно, даже пошить, и, таким образом, машинка как бы не совсем уйдет из бабушкиной жизни. Но никто в деревне машинку не выменивал, а когда отказался от нее и заезжий , сказавши, что пока он ее довезет, так она и рассыплется, бабушка успокоилась.

    Да я лучше пересолю и выхлебаю, чем машины решусь...

    Но пересаливать и хлебать совсем сделалось нечего. Начали и мы есть картофельные очистки, неободранное просо пополам с мякиной, всякую дрянь стали есть. Я всегда был в семье на особом положении. И мне всегда отделялся самый лучший, самый сладкий кусок. И никто против этого не возражал - так должно быть, так положено. А после того как я переболел лихорадкой, да еще ревматизм меня донимал постоянно, все наши особенно заботились обо мне и отказывали себе во всем, только чтоб я был сыт, одет и не хворал.

    Ослабел я скорее всех. Начал опухать. И ноги, худые мои ноги перестали меня слушаться, ходил я, шатаясь, голова у меня кружилась. Тягостно и угрюмо сделалось в нашем доме. Стойко державшаяся бабушка хоть и наставляла нас, носи платье, не складывай, терпи горе, не сказывай, но сама все чаще и чаще смахивала с лица слезы, тревожный ее, иссушенный бедою взгляд все дольше задерживался на мне. Однажды наелись мы мерзлых картошек. С молоком ели картошки, с солью, и вроде бы все довольны остались, но меня начало мутить и полоскало так, что бабушка еле отводилась со мною.

    Мужики! Надо что-то делать, мужики... - взревела она. - Пропадет парнишка. А он пропадет - и я не жилец на этом свете. Я и дня не переживу...

    Мужики тягостно молчали, думали. Дед и прежде-то говорил только в крайней необходимости, теперь, лишившись заимки, вовсе замолк, вздыхал только так, что тайга качалась - по заключению бабушки. Добиться от него разговора сделалось совсем невозможно. Бабушка глядела па Кольчу-младшего, тоже осунувшегося, посеревшего. А был он всегда румян, весел и деловит. Мне показалось, бабушка смотрела на Кольчу-младшего не просто так, со скрытым смыслом смотрела, ровно бы ждала от него какого-то решения или совета.

    Что ж, мама, - заговорил медленно Кольча-младший и опустил глаза.

    Бабушка не дослушала его, уронила голову на стол. Не голосила она, не причитала, как обычно, плакала, надсадно, загнанно всхрапывая. Кости па ее большой плоской спине ходуном ходили, в то время как руки, выкинутые на стол, лежали мертво. Крупные, изношенные в работе руки, с крапинками веснушек, с замытыми переломанными ногтями, покоились как бы отдельно от бабушки. Кольча-младший достал , начал лепить цигарку, но отвернулся, ровно бы поперхнувшись, закашлял и с недоделанной цигаркой, с кисетом в руке быстро ушел из избы, бухая .

    Дед крякнул скрипуче, длинно и вышел следом за Кольчей-младшим. Состоялся какой-то важный и тягостный совет. Какой, я не знал, но смутно догадывался - касается он меня. Мне в голову взбрело, будто хотят меня куда-то отправить, может, к тетке Марии и к ее мужу Зырянову, у которых я уже гостил в год смерти мамы, но жить у бездетных и людей мне не поглянулось, и я выпросился поскорее к бабушке.

    Бабонька, не отправляйте меня к Зырянову, - тихо сказал я. - Не отправляйте. Я хоть чего есть стану. И картошки голые научусь... Санька сказывал - сначала только с картошек лихотит, потом ничего...

    Бабушка резко подняла голову, взглянула на меня размытыми, глубоко ввалившимися глазами:

    Это кто же тебе про Зыряновых-то брякнул?

    Никто. Сам подумал.

    Бабушка подобрала волосы, вытерла глаза ушком платка и прижала меня к себе:

    Чё ж тебя, как худу траву с поля, выживают? Удумал, нечего сказать! Дурачок ты мой, дурачок!

    Она отстранила меня и ушла в горницу. Там запел, зазвенел замок старинного сундука, почти пустого, и я не поспешил на этот приманчивый звон - никаких лампасеек, никаких лакомств больше в сундуке бабушки не хранилось. Бабушки не было долго. Я заглянул в горницу и увидел ее на коленях перед открытым сундуком. Она не молилась, не плакала, стояла неподвижно, ровно бы в забытьи. В руке ее было что-то зажато.

    Вот! - встряхнулась бабушка и разжала пальцы.

    Вот, - повторила она. протягивая мне руку.

    В глубине морщинистой темной ладони бабушки цветком чистотела горели золотые сережки.

    Матери твоей покойницы, - пошевелила спекшимися губами бабушка.

    Все, што и осталось. Сама она их заработала, к свадьбе. На известковом бадоги с Левонтием зиму-зимскую ворочала. По праздникам надевала только. Она бережлива, уважительна была...

    Бабушка смолкла, забылась, рука ее все так же была протянута ко мне, и в морщинах, в трещинах ладони все так же радостно, солнечно поигрывали золотом сережки. Я потрогал сережки пальцем, они катнулись на ладони, затинькали чуть слышно. Бабушка мгновенно зажала руку.

    Тебе сберегти хотела. Память о матери. Да наступил черный день...

    Губы бабушки мелко-мелко задрожали, но она не позволила себе ослабиться еще раз, не расплакалась, захлопнула крышку сундука, пошла в . Там бабушка завернула сережки в чистый носовой платок, затянула концы его зубами и велела позвать Кольчу-младшего.

    Собирайся в город, - молвила бабушка и отвернулась к окну. - Я не могу...

    Кольча-младший надел старый полушубок, подпоясался, убрал сверток за пазуху. Все он делал медленно и молча, прятал глаза при этом.

    Кольча-младший плыл в лодке вместе с моей мамой, был кормовым, мама на . Еще в той лодке была тетка Апроня и с ними семеро или восьмеро людей, но утонула моя мама. Когда лодка налетела на головку сплавной и опрокинулась, маму затянуло течением коренной воды под бону, она зацепилась косой за перевязь. Ее искали девять дней. Под боной поискать никому в голову не приходило, и пока не отопрела коса, не выдернулись волосы, болтало, мыло молодую женщину, потом оторвало бревнами, понесло и приткнуло далеко уже от села, возле Шалунина быка. Там ее зацепил багром сплавщик, и ничего уж, видно, святого за душой бродяги не было - отрезал у нее палец с обручальным кольцом.

    Горе было так велико, так оно всех раздавило, что наша родня не пожаловалась на пикетчиков в сельсовет, лишь горестно, недоуменно качала головой бабушка:

    Зачем же над мертвой-то галились? Покарат Господь за надругательство. А я бы и так отдала кольцо, все бы отдала, что есть у меня...

    Мамы нет больше года, но Кольча-младший не находит себе места, все старается лаской, добротой загладить какую-то вину, хотя он ни в чем не виноват - смерть причину найдет. Каково-то идти ему в город, сдавать в «Торгсин» мамины сережки?

    Ну, с Богом! - перекрестила бабушка Кольчу-младшего. - Хорошеньче смотри за платком-то. Жуликов да мазуриков в городе развелось тучи.

    Ничего на это не сказал Кольча-младший. Закурил на дорожку, поднял воротник полушубка, надел собачьи лохмашки и с цигаркой в зубах вышел из избы.

    Ты тоже шел бы на улку, к дедушке, - отвернувшись, молвила бабушка пустым голосом, и я отправился к дедушке, под навес, где он вязал метлы, смолил табак, заглушая голодную, сосущую нудь в животе.

    Бабушке хотелось остаться одной. Всегда ее тянуло к людям, всегда она была среди них, всегда в гуще всех событий и в курсе всех деревенских дел, но сегодня ей хотелось быть одной. Мы с дедом не тревожили ее. Осторожно, словно воры, пробрались в избу. В доме тихо, сумрачно. Лампу мы в этот вечер не зажигали. Керосин у нас кончился, и ужина не просили.

    «Ехали весь день до вечера, хватились - ужинать нечего», - пошутила бы бабушка в другое время. Но она даже не подала голоса и головы не подняла. Пластом лежала бабушка на кровати и не шевелилась, не ругалась, не творила молитв, лишь глаза ее светились во тьме недвижным, лампадным светом.

    Кольча-младший принес из города пуд муки, бутылку конопляного масла и горсть сладких маковух - мне и Алешке гостинец. И еще немножко денег принес. Все это ему выдали в заведении под загадочным названием «Торгсин», которое произносилось в селе с почтительностью и некоторым даже трепетом. Бабушка завела квашню, намешала в муку мерзлых картошек, мякины, чтобы получилось побольше хлеба, и когда отстряпалась, половину плоских караваев, не вытронувшихся из-за примеси, засунула в котомку. Туда же бросила она узелок с солью, горсть луковиц, и Кольча-младший снова отправился в дорогу. С обозом он отбыл в , богатые села.

    Верховскими у нас назывались села, расположенные в Ужурском, Новоселовском, Краснотуранском, Минусинском районах и прихакасских степях, потому как все это находилось в верховьях Енисея. И люди тамошние, и обозы, идущие оттуда, большие, длинные обозы с кладью, тоже звались верховскими.

    Кольча-младший уехал наниматься на молотьбу. Он умел обращаться с молотилкой и, как утверждала бабушка, равных ему по ловкости и сноровке возле барабана не могло сыскаться. Что это за барабан такой, я не знал. Мне был известен лишь один барабан, в который колотят палками. Но на барабане Кольча-младший намеревался заработать хлеба, и мы стали его ждать.

    Дедушка нанялся пилить дрова в сельсовет, и в большом нашем доме, где когда-то дополна было народу, сделалось тихо, пустынно, дверь в горницу заколотили, чтобы не жечь лишние дрова. Мука из «Торгсина», как ее ни растягивала бабушка, вся до пылинки исстряпалась, надо было что-то снова есть. Дедушка испилил и сложил в поленницы дрова подле сельсовета, получил деньги. Получил он их немного, всего на булку хлеба, как определила бабушка.

    Она отправилась в город с деньгами, заработанными на дровах ослабевшим от голода дедушкой. Возвратилась бабушка вечером, с черемуховым батогом в руке. Первый раз взяла она тогда батожок и до смерти с ним уж не расставалась в дальнем походе. В котомке бабушка принесла серый, в банный таз величиною, каравай.

    Отрежь скорее парнишке кусочек, - слабо сказала бабушка деду. - Замер вовсе парнишка. И себе отрежь.

    Она сидела на скамейке не раздевшись, положив обе руки на черемуховую палку. И очень заметно бросилось мне в глаза, какая она стала старая и как согнулась в спине. Дед вынул каравай из котомки, взвесил его на руке и оглядел. Заросшее и без того хмурое его лицо запасмурнело совсем.

    Чего ж не поела-то? Дорогой свалилась бы. Лучше, што ль?

    Да я отколупнула корочку, пососала и дотащилась вот, слава Богу. Я что? - Я - ломовой конь. Режь, режь! Ждет ребенок. Алешка-то где?

    Я сказал, что Алешка ушел к матери на Усть-Ману, там столовку открыли и кормят сплавщиков казенной пищей. Августа Алешку возле себя теперь прокормит. Они теперь без горя проживут.

    И ладно. И ладно. Ты чего, отец? Умер ли, чё ли? Прямо беда с тобой...

    Дед стоял с ножом в руке над разрезанным караваем и не поворачивался к нам. Спина его, плечи, руки обвисали все ниже, ниже, будто сделался он весь тряпичный, будто и кости смололись в нем сразу, и стал он меньше ростом.

    Ты чего? - тревожно повторила бабушка.

    Омманули тебя на базаре, - глухо вымолвил дед и воткнул ножик за настенную дощечку, за которой торчали вилки, ложки.

    К-как омманули? - Рот бабушки вдруг начал беззвучно шевелиться, сделался черным.

    Я закричал и прикрыл глаза руками. Дедушка схватил меня и понес к рукомойнику.

    Ат жись! Ат чё деется! - бубнил он, нашаривая уголек за козырьком рукомойника, чтоб умыть меня с уголька - от испуга и урочества.

    Уголек куда-то запропастился, дед набрал воды в глубокую ладонь. Всего деда трясло, он все бубнил, бубнил чего-то, и я, не слышавший от него больше трех или пяти слов за день, совсем испугался, попросил посадить меня на печь. Каравай оказался с начинкой, туфтой, как на блатном языке говорилось. Он только сверху каравай, в середину же запечена мякина. Бабушка проклинала себя: где были у нее глаза?! - спрашивала. Лучше бы ей помереть. Счастьем бы она посчитала, если б не дожила до этих дней, не видела бы такого злодейства и жульничества.

    Голосила и причитала бабушка долго. Причитая, она успела, между прочим, рассказать, как обрадовалась, когда узрела этот большой каравай, как ее насторожила спервоначала сходная цена, как она боялась, чтоб каравай не перехватили, оттого и не разломила его, полоумная, как выглядели продавцы - пристойно, на ее взгляд, выглядели, одеты в городское. Рассказала и о том, будто скоро все наладится, будто городским хлеб по карточкам начали выдавать и драк больших на базаре уж нету из-за продуктов. По мере того как выговаривалась бабушка, легче становилось у меня на душе и дома не так уж страшно. Вот когда рот бабушки беззвучно шевелился и когда сидела она на скамье неподвижно, как каменная, тогда страшно. А так ничего. Так все наладится. Сейчас бабушка поголосит, облегчится и чего-нибудь сообразит.

    И в самом деле бабушка скоро позвала меня в куть.

    Гложи корочку-то. Корочка у каравая, будь он неладен, хлебна. -то выковыривай и гложи. Всякой хлеб не без мякины. Отец, ты тоже поешь маленько. Чё сделаш? Им, , отольются наши слезы. Кто бедного обижат, тот гибель себе накликат. А гляди-ко чего я принесла-а-а! - пропела бабушка, полезла за пазуху, и вынула черненький, мохнатый комочек. Он сразу запищал, начал тыкаться носом в бабушкину ладонь.

    Тоже жрать хочет, пятнай его! - через силу улыбнулась бабушка и с непривычной, какой-то детской беспомощностью поглядела на меня, на деда. И было в этом взгляде: «Ну, дура я, старая дура! Можете судить меня, казнить, мне уж все едино. Только хотела я как лучше...» Никто ее судить и казнить не собирался.

    Где это тебе такую чуду Бог послал?- мирно прогудел дедушка.

    Он взял за загривок щенка двумя пальцами и поднял в воздух. Щенок разом замолк и только дрыгнул задними лапками, отыскивая опору.

    Породистый, видать, холера! Не орет, - заключил дедушка.

    Дед сроду охотником не был, в собаках ничего не понимал, однако мы согласились с ним - щенок породистый, уж очень он лохмат и уши у него большие, вислые.

    Тащусь это я у домов отдыха, - рассказывала бабушка, уже привычным, напевным голосом, - а он, горюшко, копошится в снегу, еле уж слышно скулит. Выбросили его на мороз - околевать. До собак ли? Остановилась это я, смотрю на горюна и плачу, про Витьку нашего думаю. Не будь пас, так же околевать бы его выбросили...- Бабушка вытерла платком уж летучие, жалостливые слезы и начала раздеваться.

    Счас я, счас, мужики. Из коровенки вытяну молочка. Не надо бы доить ее. Теленок замрет во чреве. Ну да последний раз. А вы пока гложите корку-то, гложите. А щененку-то, Витька, палец дай. Он и уймется. Не омманешь - не проживешь, так выходит, - заключила бабушка и сердито покосилась на раскроенный каравай.

    Я скоро. - Она схватила подойницу с полатей и поспешила во двор, мы с дедом стали выдергивать из каравая, из корочек мякину. Самую большую, выпуклую, будто крышка черепа, корку мы отложили бабушке.

    Щенок чмокал, шибко прижимая мой палец к ребристому нёбу, постанывал и дрожал от голодной истомы. Вернулась бабушка, принесла на дне подойницы молока и первым делом плеснула щенку. Затем она вынула чугунок из печи, налила всем кипятку и забелила его молоком. Мы макали корки в чай. Ел дедушка, ела бабушка, ел я, ел лохматый щенок. Он побрякивал банкой и захлебывался.

    Ишь ведь, язва, жрет, жре-от! Жить хочет! - сказала бабушка, глядя, на щенка, и тут вздохнула: - Каждой Божьей твари жить надобно. Ничего, мужики, ничего, крута гора, да забывчива, лиха беда, но избывчива. Выкарабкаемся. Коровенка, Бог даст, скоро отелится. Кольча хлеба заробит. Нам бы до весны, до травочки дотянуть... Наелся, место ишшэт.

    Щенок дохлопал молоко язычишком, ходил кругами по кути на расползающихся ногах.

    Ты его с собой на печь возьми, заколел он, за всю жизнь не отогреется.

    И я забрал щенка с собой па печку. Он заполз мне под мышку, угнездился там и заснул, грея меня своим, еле ощутимым дыханием. А я гладил его по кудрявой шерстке и размягченно думал о том, что «супостатам» отольются бабушкины слезы и что щенок вырастет, собакой сделается.

    Баб, а баб, а как мы его звать будем?

    Щененка-то? Да так и будем звать - Шариком. Он ведь ровно шарик. Так и будем. Дрыхнет?

    Спи-ит. Под мышку забрался и спит. Щекотно мне от него.

    Пусть спит. И человека, и животину жалеть надо, батюшко, потому как у животной тоже душа есть. Памятливая душа. Добро животная пуще человека помнит. Мы вот Шарика отогрели, покормили. Множко ли ему надо то? А в дому сразу легше сделалось. И помяни ты мое слово... - Бабушка прервалась, прислушалась к чему-то в темноте настороженно и разом снялась с кровати:

    Ой, больше, Кольча-младший приехал! Отец, ты ничего не слышал?

    Да навроде бы ворота скрипели.

    Кольча это, Кольча! - уверенным уже голосом подтвердила бабушка и зашуршала юбкой. - А я еще вечор подумала... Вот! Вот он, Шарик-то! Знамение это мне вышло, в образе его ангел-спаситель явился...

    Когда мы вышли с дедом на улицу, бабушка уже успела расцеловаться с Кольчей-младшим, что-то говорила ему, плакала, помогала снять котомку.

    Витенька! Живой!.. - шагнул ко мне Кольча-младший, поднял на руки, прижал к небритой щеке. - Вот и ладно! Вот и ладно! А я тебе гостинец привез!..

    Хотя беда приходит пудами, но уходит золотниками, до весны, до травки мы все-таки дотянули, однако с машинкой «Зигнер» пришлось разлучиться. Променяли ее за мешок картошек - садить было нечего. Первый раз в том году садили наши селяне разрезанную на две, где и на четыре половинки картофелину и шибко сомневались в будущем урожае. В том году вообще много чего происходило и делалось в первый раз. Когда выносили машинку, бабушка ушла из дому и голосила будто по покойнику. От травки до свежего хлеба и овощей было еще далеко - и как далеко - ведь каждый голодный месяц, да что там месяц, день - вечность, но все же легче сделалось жить.

    Кольча-младший вступил в колхоз и женился друго-рядь. В нашем доме появилась песельница и хохотунья Нюра, беловолосая, легкая нравом, быстрая на ногу. Она пришлась мне но душе, и мы с нею сделались друзьями. Но с бабушкой у них не ладилось. Бабушка самолично сосватала Кольче-младшему невесту, степенную, смиренную, телом дебелую. Я и потом не раз замечал, что люди генеральского склада души не чают в тех, у кого характер ангельски-тихий. Но времена, когда женили, а не женились, к великому огорчению бабушки, прошли. Как-никак город от нашего села находился всего в восемнадцати верстах, и хотя отгораживали его от нас утесы, скалы да перевалы, все равно вольный, безбожный его дух долетал к нам и переворачивал все вверх дном.

    Бабушка кляла городское поветрие, сулила глад и мор, стращала людей тем, что будут по небу летать железные птицы и огненные змии, что льдом и холодом покроется земля, как сказано в каком-то Писании, которого она не читала и читать не могла, потому как грамоты совсем не знала. Глад наступил. Мор, хоть и небольшой, тоже был, железные птицы - аэропланы, летали над горами. Все сбывалось по бабушкиному Писанию. Напуганный жуткими предсказаниями, я забивался под крыльцо или на печку, когда аэропланы пролетали над селом. Однако боялись железных птиц старухи, я да еще кое-какие ребятишки, послабей пупком.

    Орлы дяди Левонтия ничего не боялись, и когда аэроплан гудел над селом, они, голозадые, высыпали на улицу, кричали в небо: Ироплан, ироплан! Посади меня в карман! А в кармане пуста, Выросла капуста!..

    Корова благополучно отелилась. Кольча-младший и Нюра работали на посевной, им выдавали понемножку жита. Августа на сплавном участке вышла в ударники, ей надбавили паек. Теперь она подсобляла и нам маленько - через день отправляла порцию каши из столовки. Вместе с Августой работал на сплаве дядя Ваня. За харчем к нему бегал Кеша. Через гору бегал, через ту самую, которую одолел я когда-то в новых штанах, нам он тоже попутно кашу доставлял.

    Ни один уважающий себя чалдон, будь он хоть какого возраста, если есть рядом река и несет она бревна - пешком не пойдет, твердо зная, что вверх везет беда, вниз несет вода. В летнюю пору все наши селяне плавали на саликах - двух, трех или четырех бревнах, сколоченных скобами либо связанных проволокой. Чаще на двух. Четыре - это уж роскошь. Приезжие люди зажмуривались от страха, узрев человека на двух бревнах посреди бешеной реки. Иной раз спасать выплывали и возвращались обруганные, сконфуженные, разводили руками.

    Получив на сплавном участке пайку отца и Августы, Кеша связывал или сколачивал два бревна, пристраивал на них кастрюлю с ухой, в кастрюлю - чашку с кашей, в кашу - горбушку хлеба. Затем выбирал доску, какая полегче, и с таким «веслом» отбывал к селу, где я, бабушка и Шарик ждали его. Поскольку за харчем бегал не один Кеша и плавать все любили, то скобы со сплавного участка все перетаскали, добрую проволоку извели. Раз Кеша связал два толстых бревна завалящим концом веревки и сначала плыл ладно, песню пел: «Далеко в стране Иркуцкой». Салик шел ходко, бухал в боны, в бревна. Но вот поволокло салик к Майскому быку. Бык этот выступал в реку, вода била в его каменный угол. Здесь, как у Караульного быка, имелся унырыш, только еще глубже, провальней. Клокочет, бурлит вода в унырыше и, взлохмаченная, мятая, кругами выбрасывается оттуда, мчится под нависшим брюхом ржавого утеса. Кеша под Манским быком проплывал много раз, ничего не боялся, еще громче песню орал, чтоб эхо под скалой эхало.

    Но беда настигла его в самый неподходящий момент. Лопнуло весло. Обломком доски Кеша не урулил салик, его затащило под бык, стукнуло - и бревна разошлись - лопнула веревка. Кеша не о себе и не о салике хлопотал в ту гиблую минуту, о кастрюле с пайкой. Кастрюлю он сграбастал, не дал ей утонуть. Меж тем ушла от него половина салика. Остался Кеша на одном бревне и, чтобы не сверзиться в воду, сел на бревно верхом, спустил ноги в реку - и понесло его, завертело, как хотело, потому что рулить совсем нечем, в руках кастрюля, ноги бревно удерживают.

    Сидим мы па бережку: я, бабушка и Шарик, пайку ждем. Я камни в воду бросаю, бабушка о чем-то думает. Шарик умильно смотрит на нее, хвостиком по гальке колотит, шебаршит, рассыпается галька. Вдали показался человек вроде бы на салике, но почему-то без весла. Таскает человека, кружит, поворачивает то передом, то задом, о боны стукает, но он не гребется и никаких признаков жизни не подает. Бабушка смотрела, смотрела, давай ругаться:

    Опеть какой-то сорванец на катится! Опеть балуется! Ну жиганы! Ну сорвиголовы! Тонут, гинут - все неймется!..

    У меня глаз поострее, вижу - Кеша это наш в аварию попал, как сказать бабушке, не придумаю. Между прочим, шумела бабушка для вида и порядка. Сама тоже на салике плавает. Положит котомку на бревна, перекрестится на известковый завод, на солнце-восход, усядется на салик и скажет:

    Отталкивай, батюшко! Восподи, баслови!

    И я оттолкну ее, и она поплывет себе к городу, веселком погребая. Как увидит катер или пароход, закрестится, веслом машет: «Ходу! Ходу сбавляй!» - чтоб не смыло ее с бревен.

    Все суровей смотрит на реку бабушка, все ближе братан подплывает. - Тошно мне! - охнула бабушка, и ноги у нее подломились.

    Да это, больше, Кешка наш? Что это, каторжанец, плаваш на одном бревне?..

    Вож-ж-жа-а-а ло-о-опнула-а-а! - заревел Кеша. - Ловите меня-а, а то пайку утоплю-у-у-у!

    Столкнули мы с берега чью-то лодку, поймали Кешу ниже села. Еле пальцы его разжали - так он крепко держал кастрюлю за дужки. Бабушка и ругалась, и смеялась, и крестилась, Кеша носом хлюпал, сидя на нашей печке. Бабушка лечила его и, передавая внука «шорту» - дяде Ване, наказывала, чтоб он в кузне наковал скоб и сам бы делал Кеше салик, не то жиган этот пайку утопит, не ровен час, и сам решится.

    Спала коренная вода на Енисее. Жалица, щавель, дикая редька, медуница, петушки и много чего выросло на лугах. Хлеб наподобие кирпичей стали печь в церкви, приспособленной под пекарню, и выдавать понемногу на каждого едока. Бабушка причитала и ругалась: изничтожение-де не только храма Божьего, но и женской половины началося. От печки баб устранили, стало быть, их на мыло переделывать надо. Зачем они? Хлеб, кирпичом который, она ни за что есть не станет, потому как он машиной воняет да и на хлеб вовсе не похож.

    Не блажи-ко ты, не блажи, - урезонил ее дедушка, - давно ли корке были рады?

    Бабушка сразу на него, конечно, безбожником, «коммунистом» и аспидом называла, корила, что крестится он для блезиру - перед едой, чтобы не подавиться, да перед севом и сенокосом, чтоб удача была, потому и хлеб казенный есть ему можно, ей же не пристало «скоромиться».

    Ну, не ешь! - бубнил дедушка в бороду. - Сердилась старуха три года на мир, а мир того не заметил.

    Бабушка сделала вид, будто не расслышала дедушкиного ехидства, скоро, однако, и хлеб, кирпичом который, потихоньку да полегоньку пощипывать стала и незаметно к нему привыкла, оправдываясь:

    Люба пишша от Бога, а этот хлебушек в святом месте к тому же испеченный, сталыть, вовсе пишша Божья...

    Шарик, которого бабушка звала насмешливо ангелом-хранителем, внимательно ее слушал и со всем, как есть со всем, что она говорила, соглашался и, как бы подводя итог, стучал хвостиком: «Совершенная истина! Ну, из совершенных совершенная!..»

    Между Шариком и бабушкой шла постоянная, затяжная борьба, в которой победы чаще одерживал Шарик. Главная цель в жизни Шарика - пробраться в избу, вылакать у кошки молоко и помочиться на веник под рукомойником. Когда Шарик рос, его все как попало обзывали, тискали, чесали ему пузо. Он опрокидывался вверх лапами перед каждым встречным-поперечным, и никто не мог пройти мимо Шарика, любой и каждый чесал его сытое, пыльное пузо.

    Чтоб ты сдох! - говорили Шарику.

    Экая ты падла! Экая балованная тварь!

    Шарик жмурился, высовывал кончик красного языка от блаженства, потешно дрыгал задней лапой. Не думаю, чтоб Шарик понимал, что ему говорили, но одно он усвоил твердо: чем глупей, чем придурковатей себя вести, тем выгодней и лучше прожить на нынешнем свете можно.

    Однако в таком селе, как наше, одной придурью не обойдешься. Нужна еще и осторожность. Она пришла к Шарику не сразу. Тот не охотник, тот не хозяин считался у нас, кто не держал свору собак. И каких собак! Во время голода поредела банда наших псов, но как только полегчало с едой, снова во дворах забрехали собаки, снова начали они шляться по селу. Собак у нас держали только лаек, на людей лайки не бросаются, зато меж собой грызутся постоянно. Шарика отсталые сельские псы принимали за диковинную зверушку и постоянно дежурили у наших ворот, чтоб скараулить эту зверушку и разорвать. В подворотне все время торчали три-четыре собачьих носа. Псы втягивали воздух, рычали, скалились. Шарик, миролюбиво подергивая хвостиком, подползал на брюхе к воротам, чтобы поиметь знакомство и войти в собачью семью добрым другом и товарищем. Добром это кончиться не могло.

    Однажды за нашими воротами поднялся страшенный вой, визг, лай.

    Тошно мне! - закричала бабушка и помчалась из дому.

    Шарика вертят! Шарика вертят!.. Цыть! Язвило бы вас! Цыть! Волки ободранные!..

    Принесли Шарика из-за ворот на руках, почти бездыханного, слабо постанывающего. Бабушка облепила бедолагу опарой, листьями подорожника, завернула его в старую шубу. Несколько дней Шарик лежал на печи, больной и тихий.

    Я ли тебе не говорила? Я ли тебя не упреждала? - выговаривала бабушка Шарику. - Не лезь за ворота, не лезь! Так-то ты меня послушал? Так-то ты мому наказу внял?

    Шарик слабенько колотил хвостом, что, дескать, поделаешь, промашка вышла. Хотел по-доброму в коллектив войти, вон люди и те в колхоз объединяются... Вот тогда-то, во время болезни, донельзя изнеженный Шарик повадился есть у кошки молоко и ходить на веник. Уж как ни стерегла, как ни караулила бабушка Шарика, он всё равно улавливал свой момент.

    Я те удозорю! Все едино удозорю и носом натычу! - грозилась бабушка, и, надо сказать, настойчива она была в достижении цели.

    Вот Шарик вылез из-под кухонного стола, потянулся - бабушка лук-батун в окрошку режет и на пса никакого внимания. Шарик ткнулся в кошачью посудину - нет там молока, он его уж подчистил. Шарик побренчал банкой и подался к рукомойнику. Бабушка лук режет, но вся она настороже. Понюхав веник, Шарик отошел от рукомойника, подумал, подумал и плюхнулся на брюхо среди кути, полежал, полежал, поднялся и снова к венику. Бабушка резко обернулась. На лице ее гнев и торжество. Шарик нюхал веник с невинной мордой. Повернувшись к бабушке, он подрыгал хвостиком: что тут такого особенного? Уж и веник не понюхай!

    Ну не бес ли? Не выжига?! - бессильно упала на скамейку бабушка. Шарик смело протянул бабушке лапу.

    А подь ты к лешему? - оттолкнула она баловня. - Ловок ты, ловок! Да и я, брат, не лопоуха! Я все едино тебя удозорю и натычу, натычу!..

    Шарик полон внимания. Он слушал и в то же время поглядывал на жестяную банку - плеснула бы, дескать, молочишка, чем попусту болтать.

    Да на уж, облизень! Через какое-то время дверь избы распахнулась настежь - это Шарик, разбежавшись, навалился на нее и был таков!

    Напрудил ведь! Напрудил! - простонала бабушка, глянув под рукомойку.

    И начинался поиск - под навесом, и амбаре, в стайке, под крыльцом. У бабушки в руке хворостина. Бабушка переполнена возмущением через край, но, смиряя себя, звала нежно, воркующе:

    Шаря, Шаря! Иди-ко, миленький, иди-ко, я те молочка дам, молочка-а-а-а!

    Шарик ни мур-мур. Шарик сквозь землю провалился.

    Тьфу! - плюнула бабушка и отбросила хворостину.

    Лучше домой не являйся, нечистый дух!

    Шарик объявлялся в ту пору, когда бабушка уж поостынет и гнев ее пойдет на убыль. Шарик вежливо скребется лапой в дверь, попискивает:

    Не пущу я тебя, супостата, в избу! Не пущу! -

    Шарик затих, успокоился. Ему главное сейчас - слышать голос, почуять, до какой степени еще раскален человек.

    Управившись с делами, бабушка брала батог - для обороны и следовала по селу, проведать своих многочисленных родичей, нужно где чего указать, где в дела вмешаться, кого похвалить, кого побранить. В одном доме промолчат, в другом огрызнутся, в третьем, глядишь, и отпушат бабушку, генералом обзовут. Часто прибывала она с причитаниями домой, клялась, что ноги ее не будет до скончания века в таком-то и таком-то дому, у таких-то и таких-то дочерей и зятьев.

    Отгостевала! - бурчал дедушка.

    Следом за бабушкой из дома в дом таскался Шарик. Следом за ним крались деревенские псы, храпели издали, путая Шарика. Но бабушка не давала своего ангела-хранителя в обиду. Если какой отчаянный пес и выкатывался из подворотни и, невзирая на батог, сшибал Шарика на землю, бабушка хватала его в беремя. Были живы и не затухли в Шарике охотничьи страсти. Он все время пытался подобраться к курицам и, хотя не изловил ни одной, поползновения свои не оставлял. Когда появились во дворе цыплята, у бабушки возник новый участок борьбы.

    Длинный летний вечер. Двери избы распахнуты, окна и горнице открыты. Дед, как всегда, что-то мастерил под навесом. Бабушка молилась, стоя на коленях перед иконостасом в горнице. Я видел сквозь листья герани и завесы красных сережек, как голова ее то возникала за цветками, то опускалась ниже окна.

    Мира Заступница, Мати всенежная, я пред Тобою, грешница, мраком одетая. Ты меня благодатью покрой, если постигнет скорбь и страдание...

    Все чаще и чаще мелькала бабушкина голова в окне, слышно было, как она бухалась лбом об пол и голос ее уже на слезе. Мне казалось, бабушка знала, что дед слышал ее, и потому она прибавляла прыти в молитве, чтоб пронять его, доказать, какая она усердная в веровании, а он - грешник, но она но доброте своей и его грехи замолит.

    Милосердия двери отверзи нам, благословенная Богородица, надеющимся на тя. Да не погибнем мы, да избавимся от бед, ты бо еси спасение...

    Ша-а-рик, падина такая! Я вот тебе! - Забренчала бабушка в раму.

    Продолжая молиться, она торопливо бормотала, часто в замешательстве крестилась:

    Сбил ведь, сбил, нечистый дух! - Бабушка шевелила губами, вспоминая молитву, и вот громко, обрадовано повела дальше, перескакивая с пятого на десятое, толкуя молитвы па свой лад, приспосабливая их к своей нужде.

    И рече ему Пресвятая Богородица: Сыне Мой и Бог Мой. Человеку, который аще похощет от чистого сердца... избавлю его вечные муки огня неугасимого, червия неусыпанного, ада преисподнего. Еще человек в дому своем в чистоте содержит, то в том дому будет рабам здравие, скоту прибыток, к тому дому не прикоснется ни огнь, ни тать...

    Бабушка чем дальше, тем самозабвенней колотилась лбом об пол. При этом она одним глазом смотрела слезно на Мати Божию, другим сурово следила за Шариком, который полз меж срубом подвала и заплотом к цыпушкам, укрывшимся в жалице вместе с курицей-паруньей. Как только Шарик приближался, курица топорщилась, клохтала, дергаясь головой, и, взъерошенная, с индюшку почти сделавшаяся, налетала па Шарика, и он задавал стрекача. Шарик устраивал спектакль, - не давал бабушке молиться. Он не мог долго быть без нее, выманивал бабушку на улицу.

    Не выдержав испытания, бабушка выскакивала на крыльцо, воздевала руки к небу, ругала подлую псину распоследними словами, топала ногою, плевалась. Шарик полз к ней на брюхе, колотил хвостом по земле: виноват, виноват, но ничего с собой поделать не могу... И если эта история, так горько и печально начавшаяся, закапчивается по-другому, в том повинен тоже Шарик - лукавая, глупая и преданная собака.

    Методическая разработка урока литературы в 6 классе

    Класс: 6

    Урок: внеклассного чтения

    Тема: «Твори добро другим во благо»

    (Проблема Добра и Зла в сложные периоды жизни человека и его семьи)

    Методическая разработка урока литературы в 6классе

    по рассказу В. П. Астафьева «Ангел–хранитель»

    Эпиграф: «Бабушка, бабушка! Виноватый перед тобою, я пытаюсь воскресить тебя в памяти, рассказать о тебе людям» В. П. Астафьев.

    Вид урока: Урок «открытия» нового знания

    Тип урока: урок-практикум

    (углубленная исследовательская работа с текстом)

    Цели:

    Обучающая : формировать умения идейно- художественного анализа произведения

    Развивающая : развивать интерес к выразительному чтению, развивать актерские способности, интеллектуальные способности (ЗУНы анализ, сравнения, обобщения), развивать речь учащихся.

    Воспитательная : формировать духовные ценности учащихся, прививать любовь и уважение к старшим людям, малой Родине, своему родному языку.

    План деятельности учащихся в ходе урока:

    Сквозной подробный пересказ (наиболее значимых в идейно-художественном плане) эпизодов при помощи атрибуции текст работа с содержанием и композицией)

    Заполнение карточки героя (работа с художественно-образной системой, языком героев, авторским отношением к герою)

    Выявление собственного мнения учащихся по образу Ангела-хранителя (разрешение проблемы: «Кто Ангел-хранитель?») через написание сочинения-рассуждения с аргументами из текста.

    Выявление авторской идеи, замысла сопоставление со своим собственным мнением, поиск истинного авторского смысла в рассказе через систему вопросов, отвечающих раскрытию идейного содержания рассказа)

    Рефлексия (создание «Древа симпатий» на доске по рассказу в виде цветных ладошек детей)

    Формы работы: коллективная, групповая, индивидуальная, самостоятельная.

    Методы : репродуктивный, частично-поисковый, объяснительно-иллюстративный.

    Оборудование : интерактивная доска, проектор, слайды-картинки, презентация.

    Ход урока:

    Учащиеся

    Посмотрите на доску.

    Что изображено на этих картинках?

    Крашеные яйца, куличи, церковь, ангелов.

    С каким традиционным праздником они ассоциируются?

    Таким образом, это символы праздника Пасхи.

    Как вы думаете, почему принято красить яйца в красный цвет в Пасху? (что это значит?)

    Почему пекут куличи?

    Что обозначает ангел, какой смысл несет?

    Символ крови Христа пролитой ради человечества

    Люди радуются воскресению Христа

    Христос воскрес не в телесной оболочке, а в виде ангела явился людям.

    Итак, ангел-невидимое существо из тонкого мира, призванное защищать человека.

    Как вы думаете почему мы заговорили про ангелов? Какое произведение будем сегодня обсуждать?

    «Ангел-хранитель» В.П.Астафьева

    Восстановим события рассказа, сюжет

    На экране вы увидите реплики героев.

    Почему было тяжелое время? В чем это выражалось?

    Перечислите основные приметы этого времени.

    «-Ничего, мужики, ничего. До весны дотянем, а там..

    Чего сделаш, мужики? Куда его денешь? Гуске паек на сплаву давать будут….

    Мужики! Надо что-то делать, пропадет парнишка-и я не жилец на этом свете. Я и дня не переживу»

    (Настал голод, меняли вещи, барахло и золотишко на кусок хлеба, чтобы выжить)

    Почему так не любил Витя Зыряновых? Как относился к бабушке? Почему?

    «-Бабонька, не отправляйте меня к Зырянову. Я хоть чего есть стану. И картошки голые научусь. Сначала только с картошек лихотит, потом ничего»

    Почему так сложно бабушке было расстаться с сережками? (единственная память о погибшей дочери)

    «-Вот повторила она, протягивая мне руку. Тебе сберегчи хотела. Память о матери. Да наступил черный день…..»

    Как бабушка реагировала на обман со стороны других людей? (рыдала, бранилась)По какому принципу жила? Найти пословицу ее. (Кто бедного обижат, тот гибель себе накликат. Отольются им супостатам наши слезы)

    «-Омманули тебя на базаре. Ат жись!Ат че деется!»

    Зачем бабушка подобрала Шарика в голодный год?(по доброте душевной, жалко стало, внука-сироту вспомнила)

    Что пришло в дом с появлением Шарика?(Кольча вернулся, корова благополучно отелилась, Августе набавили паек)Как бабушка шутливо звала Шарика?(ангел-хранитель)

    «-Где это тебе такую чуду бог послал….Породистый, видать, холера! Не орет»

    «-Остановилась это я, смотрю на горюна и плачу, про Витьку нашего думаю. Не будь нас, так же околевать его выбросили.»

    Почему Кеша-герой? (рисковал жизнью ради спасения семьи от голода)Какой характер был у Кеши?

    «-Вожжа лопнула-а-а! Ловите меня,а то пайку утоплю»

    Какой характер был у бабушки? Как характер отражается в языке героя?(генеральский,милосердная, сострадательная, добрая)

    «-Ну не бес ли? Не выжига?!Лучше домой не являйся, нечистый дух…Шаря, Шаря! Иди ко мне миленький, я тебе молочка дам»

    Итак, образ героя складывается из описания внешности, поступков,характера и языка(речи).Работа по группам. Каждая группа получает своего героя и заполняет таблицу.

    1.Внешность

    2.Поступки

    3.Характер

    Какие черты характера и поступки помогли выжить семье в тяжелое военное время? Охарактеризуйте героев.

    Кеша, дедушка, Кольча.

    Посмотрите на доску. Какой из ангелов вам больше понравился черный или белый? Почему ангел ходит рядом с человеком? Где автор описывает зло в рассказе?(перечислите поступки)

    Оберегает, охраняет его, спасает от бед(белый ангел-добро).Направляет на путь добра.

    Черный ангел-зло. Направляет на путь обмана плохих поступков.

    Как вы думаете, кто был ангелом –хранителем бабушка или Шарик? Почему?

    Написание мини-сочинения с элементами рассуждения. Презентация нескольких сочинений по желанию.

    Итог урока:

    Как должен жить человек?

    Какими чертами характера должен обладать?

    Какие поступки должен делать?

    От чего зависит поступок человека?

    Творить добро не только для своей семьи, но и для других людей, вовремя прийти на помощь, быть неравнодушным к чужому горю…Делать добрые. полезные дела, поддерживать в трудную минуту. Это и есть благо….Выбор между добром и злом делает сам человек.

    Рефлексия. Создание древа симпатий.

    Выбирают цветную ладошку, пишут на ней что понравилось в рассказе и приклеивают на дерево.

    Понравилась статья? Поделитесь ей