Контакты

Максим горький детские рассказы. Максим Горький и «новая» детская литература

Детский рассказ про животных

У воробьев совсем так же, как у людей: взрослые воробьи и воробьихи - пичужки скучные и обо всем говорят, как в книжках написано, а молодежь - живет своим умом.

Жил-был желторотый воробей, звали его Пудик, а жил он над окошком бани, за верхним наличником, в теплом гнезде из пакли, моховинок и других мягких материалов. Летать он еще не пробовал, но уже крыльями махал и всё выглядывал из гнезда: хотелось поскорее узнать - что такое божий мир и годится ли он для него?

Что, что? - спрашивала его воробьиха-мама.
Он потряхивал крыльями и, глядя на землю, чирикал:
- Чересчур черна, чересчур!
Прилетал папаша, приносил букашек Пудику и хвастался:
- Чив ли я?
Мама-воробьиха одобряла его:
- Чив, чив!

А Пудик глотал букашек и думал: "Чем чванятся - червяка с ножками дали - чудо!" И всё высовывался из гнезда, всё разглядывал.

Чадо, чадо, - беспокоилась мать, - смотри - чебурахнешься!
- Чем, чем? - спрашивал Пудик.
- Да не чем, а упадешь на землю, кошка - чик! и слопает! - объяснял отец, улетая на охоту.
Так всё и шло, а крылья расти не торопились. Подул однажды ветер Пудик спрашивает:
- Что, что?
- Ветер. Дунет он на тебя - чирик! и сбросит на землю - кошке! - объяснила мать.
Это не понравилось Пудику, он и сказал:
- А зачем деревья качаются? Пусть перестанут, тогда ветра не будет...
Пробовала мать объяснить ему, что это не так, но он не поверил - он любил объяснять всё по-своему.
Идет мимо бани мужик, машет руками.
- Чисто крылья ему оборвала кошка, - сказал Пудик, - одни косточки остались!
- Это человек, они все бескрылые! - сказала воробьиха.
- Почему?
- У них такой чин, чтобы жить без крыльев, они всегда на ногах прыгают, чу?
- Зачем?
- Будь-ка у них крылья, так они бы и ловили нас, как мы с папой мошек...
- Чушь! - сказал Пудик. - Чушь, чепуха! Все должны иметь крылья. Чать, на земле хуже, чем в воздухе!.. Когда я вырасту большой, я сделаю, чтобы все летали.
Пудик не верил маме; он еще не знал, что если маме не верить, это плохо кончится. Он сидел на самом краю гнезда и во всё горло распевал стихи собственного сочинения:

Эх, бескрылый человек,
У тебя две ножки,
Хоть и очень ты велик,
Едят тебя мошки!
А я маленький совсем,
Зато сам мошек ем.

Пел, пел да и вывалился из гнезда, а воробьиха за ним, а кошка - рыжая, зеленые глаза - тут как тут.
Испугался Пудик, растопырил крылья, качается на сереньких ногах и чирикает:
- Честь имею, имею честь...
А воробьиха отталкивает его в сторону, перья у нее дыбом встали - страшная, храбрая, клюв раскрыла - в глаз кошке целит.
- Прочь, прочь! Лети, Пудик, лети на окно, лети...
Страх приподнял с земли воробьишку, он подпрыгнул, замахал крыльями - раз, раз и - на окне! Тут и мама подлетела - без хвоста, но в большой радости, села рядом с ним, клюнула его в затылок и говорит:
- Что, что?
- Ну что ж! - сказал Пудик. - Всему сразу не научишься!
А кошка сидит на земле, счищая с лапы воробьихины перья, смотрит на них - рыжая, зеленые глаза - и сожалительно мяукает:
- Мяа-аконький такой воробушек, словно мы-ышка... мя-увы...
И всё кончилось благополучно, если забыть о том, что мама осталась без хвоста...

Смотрите также: "До первого дождя" В.А. Осеева

Комментарии посетителей сайта:

Иван (01:52:54 01/10/2011):
Этот рассказ должен быть настольной книгой моей девушки , и не только моей)

таня (19:18:18 13/05/2012):
бедная воробьиха без хвоста теперь хато все живы

Ната (17:09:19 01/08/2012):
Это был мой любимый рассказ в детстве - по 10 раз в день заставляла маму читать мне его. А сейчас удивляюсь, какой же он короткий! В детстве не только деревья кажутся большими, но и рассказы длинными

саша (17:05:46 02/08/2012):
хорошо что все живы жаль воробьиху

Ира (12:28:21 14/02/2013):
Детство вспомнилось! хороший рассказик!

Гость (13:53:14 28/03/2013):
рассказ хороший жаль что воробьиха без хвоста осталась

Зоя (19:30:08 11/08/2013):
Очень хороший рассказ.Раньше он был в программе школы.

Klykova2004 (15:49:05 13/12/2013):
У моей дочки в школе задоли план по этому рассказу написать! Только я нечего не знаю как этот план составлять Поможете?!

Гость (15:28:26 15/01/2014):
рассказ хороший но воробьиху жалко

лёша (09:33:09 06/02/2014):
В школе задали этот рассказ как изложение! Сейчас сидим с другом и списываем этот текст)))

Ярослав (11:41:25 12/01/2015):
хорошый расказ только маму жалко

Человек (15:24:31 05/06/2017):
Хороший рассказ, но грустный

Ваше имя:

Горький Максим, настоящее имя - Пешков Алексей Максимович (1868 - 1936), прозаик, драматург, поэт, публицист. Родился в Нижнем Новгороде в семье столяра краснодеревщика, после смерти отца жил в семье деда В.Каширина, владельца красильного заведения.

В одиннадцать лет, став круглым сиротой, начинает работать, сменив многих "хозяев": посыльным при обувном магазине, посудником на пароходах, чертежником и др. Только чтение книг спасало от отчаяния беспросветной жизни.

В 1884 приезжает в Казань, чтобы осуществить свою мечту - учиться в университете, но очень скоро понимает всю нереальность такого плана. Начинает работать. Позже Горький напишет: "Я не ждал помощи извне и не надеялся на счастливый случай... Я очень рано понял, что человека создает его сопротивление окружающей среде." В свои 16 лет он уже многое знал о жизни, но четыре года, проведенных в Казани, сформировали его личность, определили его путь. Начал вести пропагандистскую работу среди рабочих и крестьян (с народником М.Ромасем в селе Красновидово). С 1888 начинаются странствия Горького по России, с целью лучше узнать ее и ближе познакомиться с жизнью народа.

Прошел через донские степи, по Украине, до Дуная, оттуда - через Крым и Северный Кавказ - в Тифлис, где провел год, работая молотобойцем, затем конторщиком в железнодорожных мастерских, общаясь с революционными деятелями и участвуя в нелегальных кружках. В это время написал свой первый рассказ - "Макар Чудра", опубликованный в тифлисской газете, и поэму "Девушка и смерть" (напечатан в 1917).

С 1892, вернувшись в Нижний Новгород, занимается литературным трудом, публикуясь в поволжских газетах. С 1895 рассказы Горького появляются в столичных журналах, в "Самарской газете" стал известен как фельетонист, выступая под псевдонимом Иегудиил Хламида. В 1898 выходят в свет "Очерки и рассказы" Горького, сделавшие его широко известным в России. Много трудится, быстро вырастая в большого художника, новатора, способного повести за собой. Его романтические рассказы звали к борьбе, воспитывали героический оптимизм ("Старуха Изергиль", "Песня о Соколе", "Песня о Буревестнике").

В 1899 был опубликован роман "Фома Гордеев", выдвинувший Горького в ряд писателей мирового класса. Осенью этого года он приезжает в Петербург, где знакомится с Михайловским и Вересаевым, с Репиным; позже в Москве - с Л.Толстым, Л.Андреевым, А.Чеховым, И.Буниным, А.Куприным и другими писателями. Сходится с революционными кругами и за написание прокламации, призывавшей к свержению царской власти в связи с разгоном студенческой демонстрации, был выслан в Арзамас.

В 1901 - 02 написал свои первые пьесы "Мещане" и "На дне", поставленные на сцене МХАТа. В 1904 - пьесы "Дачники", "Дети солнца", "Варвары".

В революционных событиях 1905 Горький принимал самое активное участие, был заключен в Петропавловскую крепость за антицаристские прокламации. Протест русской и мировой общественности заставляет правительство освободить писателя. За помощь деньгами и оружием во время Московского декабрьского вооруженного восстания Горькому грозила расправа со стороны официальных властей, поэтому было решено отправить его за границу. В начале 1906 прибыл в Америку, где пробыл до осени. Здесь были написаны памфлеты "Мои интервью" и очерки "В Америке".

По возвращении в Россию пишет пьесу "Враги" и роман "Мать" (1906). В этом же году Горький едет в Италию, на Капри, где живет до 1913 года, все силы отдавая литературному творчеству. В эти годы написаны пьесы "Последние" (1908), "Васса Железнова" (1910), повести "Лето", "Городок Окуров" (1909), роман "Жизнь Матвея Кожемякина" (1910 - 11).

Используя амнистию, в 1913 возвращается в Петербург, сотрудничает в большевистских газетах "Звезда" и "Правда". В 1915 основал журнал "Летопись", руководил литературным отделом журнала, объединив вокруг него таких писателей, как Шишков, Пришвин, Тренев, Гладков и др.

После Февральской революции Горький участвовал в издании газеты "Новая жизнь", являвшейся органом социал-демократов, где публиковал статьи под общим названием "Несвоевременные мысли". Высказывал опасения в неподготовленности Октябрьской революции, боялся, что "диктатура пролетариата поведет к гибели политически воспитанных рабочих-большевиков...", размышлял о роли интеллигенции в спасении нации: "Русская интеллигенция снова должна взять на себя великий труд духовного врачевания народа".

Вскоре Горький стал активно участвовать в строительстве новой культуры: помогал организации Первого Рабоче-крестьянского университета, Большого драматического театра в Петербурге, создал издательство "Всемирная литература". В годы гражданской войны, голода и разрухи проявлял заботу о русской интеллигенции, когда многие ученые, писатели и художники были спасены им от голодной смерти.

В 1921 Горький по настоянию Ленина едет лечиться за границу (возобновился туберкулез). Сначала жил на курортах Германии и Чехословакии, затем переехал в Италию в Сорренто. Продолжает много работать: заканчивает трилогию - "Мои университеты" ("Детство" и "В людях" вышли в 1913 - 16), пишет роман "Дело Артамоновых" (1925). Начинает работу над книгой "Жизнь Клима Самгина", которую продолжал писать до конца жизни. В 1931 Горький вернулся на родину. В 1930-е вновь обращается к драматургии: "Егор Булычев и другие" (1932), "Достигаев и другие" (1933).

Подводя итог знакомству и общению с великими людьми своего времени, Горький пишет литературные портреты Л.Толстого, А.Чехова, В.Короленко, очерк "В.И.Ленин". В 1934 усилиями М.Горького был подготовлен и проведен 1-й Всесоюзный съезд советских писателей. 18 июня 1936 М.Горький скончался в Горках, похоронен на Красной площади.

Сказка "Воробьишко".

Работа М. Горького (1868—1936) в области детской литературы поражает своей широтой, масштабностью. По замечанию Маршака «в литературном наследии Горького нет ни одной книги, целиком посвященной воспитанию... При этом едва ли найдется во всем мире еще один человек, который бы сделал для детей так много».
Статьи и выступления о детской литературе. Уже в первых своих газетных статьях (1895— 1896) М. Горький требовал обязательного изучения в школах лучших образцов современной литературы, воспитания художественного вкуса у детей. Мысли о воспитании не оставляли писателя до конца дней, хотя он и не считал себя педагогом. Он был убежден, что «детей должны воспитывать люди, которые по природе своей тяготеют к этому делу, требующему великой любви к ребятишкам, великого терпения и чуткой осторожности в обращении с ними».
Многое из сказанного тогда Горьким актуально и сегодня. Например, его мысли о воспитании, свободном от «указки государства», его протест против использования детей как «орудия, силою которого государство расширяет и укрепляет свою власть». Горький ратует за радостное детство и за воспитание такого человека, для которого жизнь и труд — наслаждение, а не жертва и подвиг; а общество «подобных ему — среда, где он совершенно свободен и с которой его связывают инстинкты, симпатии, сознание величия задач, поставленных обществом в науке, искусстве, труде». Воспитание такого человека Горький связывает с ростом культуры и выдвигает тезис: «Охрана детей — охрана культуры».
Основа культуры народа — его язык; поэтому, считал Горький, приобщение детей к народному языку — одна из важнейших задач воспитателя. У литературы здесь особая роль, ибо для нее язык — «первоэлемент... основное орудие ее и вместе с фактами, явлениями жизни — материал...».
В статье «Человек, уши которого заткнуты ватой» (1930) писатель говорил о природной склонности ребенка к игре, в которую непременно входит и словесная игра: «Он играет и словом и в слове, именно на игре словом ребенок учится тонкостям родного языка, усваивает музыку его и то, что филологически называют "духом языка". Дух языка сохраняется в стихии народной речи. Легче всего дети постигают «красоту, силу и точность» родного языка «на забавных прибаутках, поговорках, загадках».
В этой же статье Горький выступает и в защиту развлекательной детской литературы. Ребенок до десятилетнего возраста, заявляет писатель, требует забав, и требование его биологически законно. Он и мир познаёт через игру, поэтому детская книга должна учитывать потребность ребенка в увлекательном, захватывающем чтении.
«Я утверждаю: с ребенком нужно говорить забавно», — продолжает М. Горький развивать эту принципиальную для него мысль в другой статье 1930 года — «О безответственных людях и о детской книге наших дней». Статья была направлена против тех, кто считал, что забавлять ребенка с помощью искусства — означает не уважать его. Между тем, подчеркивал писатель, даже первоначальное представление о таких сложных понятиях и явлениях, как Солнечная система, планета Земля, ее страны, может быть преподано в играх, игрушках, веселых книжках. Даже о «тяжелых драмах прошлого можно и нужно рассказывать со смехом….».
Очень нужны юмористические персонажи, которые явились бы героями целых серий, продолжает Горький свои рассуждения в статье «Литературу — детям» (1933). Здесь дана целая программа образования и нравственного развития подрастающего поколения.
Подчеркивал, что книга должна говорить с маленьким читателем языком образов, должна быть художественной. «Дошкольникам нужны простые и в то же время отмеченные высоким художественным мастерством стихи, которые давали бы материал для игры, считалки, дразнилки». Необходимо издать и несколько сборников, составленных из лучших образцов фольклора.
Как известно, Горький много работал с начинающими писателями; некоторые из них под его влиянием обратились к детской литературе. Он советовал молодым авторам читать народные сказки (статья «О сказках»), ибо они развивают фантазию, заставляют начинающего литератора оценить значение выдумки для искусства, а главное, они способны «обогатить его скудный язык, его бедный лексикон». И детям, считал Горький, крайне нужно чтение сказок, как и произведений других фольклорных жанров..
Свои взгляды М. Горький стремился воплотить в жизнь. Он стал инициатором создания первого в мире детского издательства и участвовал в обсуждении его планов, как и планов детских театров. Он переписывался с молодыми писателями и даже с детьми, чтобы узнавать их запросы и вкусы. Он намечал темы детских книг, которые затем разрабатывались писателями и публицистами — популяризаторами науки. По его инициативе возник первый послереволюционный детский журнал — «Северное сияние».
Тема детства в произведениях М. Горького. Рассказы писателя для детей публиковались еще до революции. В 1913—1916 годах Горький работал над повестями «Детство» и «В людях», продолжившими традицию автобиографической прозы о детстве. В рассказах писателя дети часто оказываются несчастными, обиженными, порой даже гибнут, как, например, Ленька из рассказа «Дед Архип и Ленька» (1894). Пара нищих — мальчик и его дедушка — в своих странствиях по югу России встречаются то с людским сочувствием, то с равнодушием и злобой. «Ленька был маленький, хрупкий, в лохмотьях он казался корявым сучком, отломленным от деда — старого иссохшего дерева, принесенного и выброшенного сюда, на песок, на берег реки».
Горький наделяет своего героя добротой, способностью к сочувствию, честностью. Ленька, по натуре поэт и рыцарь, хочет заступиться за маленькую девочку, потерявшую платок (за такую потерю ее могут побить родители). Но дело в том, что платок подобрал его дед, который к тому же украл казацкий кинжал в серебре. Драматизм рассказа проявляется не столько во внешнем плане (казаки обыскивают нищих и выдворяют их из станицы), сколько в переживаниях Леньки. Его чистая детская душа не принимает поступков деда, хотя и совершённых ради него же. И вот уже смотрит он на дела новыми глазами, и лицо деда, еще недавно родное, становится для мальчика «страшно, жалко и, возбуждая в Леньке то, новое для него, чувство, заставляет его отодвигаться от деда подальше». Чувство собственного достоинства не покинуло его, несмотря на нищую жизнь и все связанные с ней унижения; оно настолько сильно, что толкает Леньку на жестокость: он говорит умирающему деду злые, обидные слова. И хотя, опомнившись, просит у него прощения, но кажется, что в финале смерть Леньки наступает и от раскаяния тоже. «Сначала решили похоронить его на погосте, потому что он еше ребенок, но, подумав, положили рядом с дедом, под той же осокорью. Насыпали холм земли и на нем поставили грубый каменный крест». Подробные описания душевного состояния ребенка, взволнованный тон рассказа, его жизненность привлекли внимание читателей. Резонанс был именно таким, какого и добивались революционно настроенные писатели той поры: читатели проникались сочувствием к обездоленным, возмущались обстоятельствами и законами жизни, которые допускают возможность такого существования ребенка.
«Скучную и нелегкую жизнь изживал он», — говорит писатель о Мишке, герое рассказа «Встряска» (1898). Подмастерье в иконописной мастерской, он делает множество самых разных дел и за малейшую промашку его бьют. Но вопреки тяжести быта мальчик тянется к красоте и совершенству. Увидев клоуна в цирке, он пытается передать свое восхищение всем окружающим — мастерам, кухарке. Оканчивается это плачевно: увлекшись подражанию клоуну, Мишка случайно смазывает краску на сырой еще иконе; его жестоко избивают. Когда он, со стоном схватившись за голову, упал к ногам мастера и услышал смех окружающих, то этот смех «резал Мишке душу» сильнее физической «встряски». Душевный взлет мальчика разбивается о людское непонимание, озлобленность и равнодушие, вызванные монотонностью, серой будничностью жизни. Избитый, он во сне видит себя в костюме клоуна: «Полный восхищения пред своей ловкостью, веселый и гордый, он прыгнул высоко в воздух и, сопровождаемый гулом одобрения, плавно полетел куда-то, полетел со сладким замиранием сердца...» Но жизнь жестока, и назавтра ему предстоит «снова проснуться на земле от пинка».
Свет, идущий от детства, уроки, которые дают дети взрослым, детская непосредственность, душевная щедрость, бессребреничество (хотя часто им самим приходится зарабатывать на жизнь) — вот чем наполнены рассказы М.Горького о детях.
Сказки. Горьковские «Сказки об Италии» (1906-1913) носят такое название условно: это рассказы о стране, в которой он провел долгие годы. Но есть у него и подлинные сказки. Первые из них предназначались для сборника «Голубая книжка» (1912), адресованного маленьким детям. Вошла в сборник сказка «Воробьишко», а другая — «Случай с Евсейкой» — оказалась для этого сборника слишком взрослой. Появилась она в том же году в приложении к газете «День». В этих сказках действуют чудесные, умеюшие разговаривать животные, без которых сказочный мир не мог бы существовать.
Воробьишко. Пудик летать еше не умел, но уже с любопытством выглядывал из гнезда: «Хотелось поскорее узнать, что такое Божий мир и годится ли он для него». Пудик очень любознателен, все-то ему хочется понять: отчего деревья качаются (пусть перестанут — тогда и ветра не будет); почему это люди бескрылые — им что, кошка крылья оборвала?.. Из-за непомерного любопытства Пудик и попадает в беду — вываливается из гнезда; а уж кошка «рыжая, зеленые глаза» тут как тут. Происходит сражение между мамой-воробьихой и рыжей разбойницей. Пудик от страха даже первый раз в жизни взлетел... Все кончилось благополучно, «если забыть о том, что мама осталась без хвоста».
В образе Пудика ясно проглядывает характер ребенка — непосредственного, непослушного, шаловливого. Мягкий юмор, неброские краски создают теплый и добрый мир этой сказки. Язык ясный, простой, понятный малышу. Речь персонажей-птичек основана на звукоподражании:
— Что, что? — спрашивала его воробьиха-мама.
Он потряхивал крыльями и, глядя на землю, чирикал:
— Чересчур черна, чересчур!
Прилетал папаша, приносил букашек Пудику и хвастался:
— Чив ли я? Мама-воробьиха одобряла его:
— Чив, чив!
Характер героя в сказке «Случай с Евсейкой» посложнее, ибо герой и по возрасту старше Пудика. Подводный мир, где оказывается мальчик Евсейка, населен существами, которые находятся друг с другом в непростых отношениях. Маленькие рыбешки, например, дразнят большого рака — поют хором дразнилку:
Под камнями рак живёт,
Рыбий хвостик рак жует.
Рыбий хвостик очень сух.
Рак не знает вкуса мух.
В свои отношения подводные жители пытаются втянуть и Евсейку. Он же стойко сопротивляется: они — рыбы, а он — человек. Ему приходится хитрить, чтобы не обидеть кого-нибудь неловким словом и не навлечь на себя неприятностей. Реальная жизнь Евсейки переплетается с фантастикой. «Дуры, — мысленно обращается он к рыбам. — У меня по русскому языку в прошлом году две четвёрки было». К финалу действие сказки движется через цепь забавных ситуаций, остроумных диалогов. В конце концов оказывается, что все эти чудесные события Евсейке приснились, когда он, сидя с удочкой на берегу моря, заснул. Так Горький решил традиционную для литературной сказки проблему взаимодействия вымысла и реальности. В «Случае с Евсейкой» много легких, остроумных стихов, охотно запоминаемых детьми.
Еще больше их в сказке «Самовар», которую писатель включил в первую составленную и отредактированную им книгу для детей — «Елка» (1918). Этот сборник — часть большого плана писателя по созданию библиотеки детской литературы. Сборник был задуман книжкой веселой. «Побольше юмора, даже сатиры», — напутствовал Горький авторов. Чуковский вспоминал: «Сказка самого Горького "Самовар", помешенная в начале всей книги, есть именно сатира для детей, обличающая самохвальство и зазнайство. "Самовар" — проза в перемежку со стихами. Вначале он хотел назвать ее "О самоваре, который зазнался", но потом сказал: "Не хочу, чтобы вместо сказки была проповедь!" — и переделал заглавие».
Сказка много раз переиздавалась. В ней нашли свое отражение взгляды М.Горького на народную сказку как на неиссякаемый источник оптимизма и юмора, к которым необходимо приобщать и детей, а также его подход к литературной обработке фольклора.

Творчеству М. Горького в детской литературе принадлежит особое место. Очень велик его вклад в ее развитие, и оценивается этот вклад не только его произведениями, но и тем пристальным вниманием, которое он уделял детской литературе, начиная со своих первых публикационных опытов. Уже в первых своих газетных статьях Горький требовал обязательного изучения в школе лучших образцов литературы.

В 1910 г. в послании международному конгрессу семейного воспитания он формулирует требования к воспитанию детей. В 1917 г. на заседании Лиги социального воспитания - остановился на целях воспитания :

1. насыщение человека знаниями о мире и о нем самом;

2. формирование характера и воли;

3. развитие способностей.

Горький ратует за радостное детство и за воспитание такого человека, для которого жизнь и труд - наслаждение, а не подвиг. Воспитание такого человека писатель связывает с ростом культуры и даже выдвигает тезис: «Охрана детей - охрана культуры». Основой культуры народа Горький считал язык, поэтому считал: приобщение детей к народному языку - одна из важнейших задач воспитания. Говоря о литературе для детей, Горький утверждал: «Ей нужны не ремесленники, а художники; поэзия - а не суррогат поэзии. Она не должна быть придатком литературы для взрослых».

Защищал развлекательную литературу для детей, ведь ребенок познает мир через игру. Он играет и словом, и таким образом учитываются тонкости родного языка. Поэтому детская книга должна учитывать требования детей в увлекательном, захватывающем чтении.

Горький призывал издателей тщательно отбирать для детей наиболее ценные книги мировой и отечественной литературы, привлекать к детской литературе серьезных писателей, ученых, художников. Он много работал с начинающими писателями, и некоторые под его влиянием обратились к детской литературе. Горький советовал им читать народные сказки. В план изданий детских книг он рекомендовал включать былины, греческие мифы, скандинавский эпос, сказки из «1001 ночи».

Писатель рассуждал о том, каким должен быть образ героя в детских книгах, говорил о том, что стоит несколько преувеличивать как хорошие, так и плохие его черты. Он говорил: в книгах для младшего возраста уместнее раскрывать характер героя через его поступки, а детям постарше - показывать становление характера.

По инициативе Горького возник первый революционный детский журнал «Северное сияние».

Рассказы Горького для детей публиковались и до революции. Некоторые из них печатались в сборниках «Знание», которые пользовались большой популярностью в демократической среде.

Сказки Горького: «Воробьишко», «Самовар», «Случай с Евсейкой», «Про Иванушку-дурачка».

Сборник «Елка» - задуман был книжкой веселой. В его сказке «Самовар» нет проповеди, но нравоучение содержится. Оно обличено в забавную форму, так что легко воспринимается читателем.

Общественные идеи и творческие принципы Горького оказали сильнейшие развитие детской литературы.

Работа М.Горького (1868-1936) в области детской литерату­ры поражает своей широтой, масштабностью. По замечанию Мар­шака «в литературном наследии Горького нет ни одной книги, целиком посвященной воспитанию... Однако едва ли найдется во всем мире еще один человек, который бы сделал для детей так много».

Статьи и выступления о детской литературе. Уже в первых своих газетных статьях (1895 - 1896) М. Горький тре­бовал обязательного изучения в школах лучших образцов совре­менной литературы, воспитания художественного вкуса у детей. Мысли о воспитании не оставляли писателя до конца дней, хотя он и не считал себя педагогом. Он был убежден, что «детей долж­ны воспитывать люди, которые по природе своей тяготеют к это­му делу, требующему великой любви к ребятишкам, великого тер­пения и чуткой осторожности в обращении с ними». В 1910 году в послании к Третьему международному конгрессу семейного вос­питания М. Горький формулирует свои требования к воспитанию детей. А в речи на заседании Лиги социального воспитания в 1917 году останавливается на целях воспитания: насыщение чело­века знаниями о мире и о нем самом, формирование характера и воли, развитие способностей.

Многое из сказанного тогда Горьким актуально и сегодня. На­пример, его мысли о воспитании, свободном от «указки государ­ства», его протест против использования детей как «орудия, силою которого государство расширяет и укрепляет свою власть». Горький ратует за радостное детство и за воспитание такого человека, для которого жизнь и труд - наслаждение, а не жертва и подвиг; а общество «подобных ему - среда, где он совершенно свободен и с которой его связывают инстинкты, симпатии, сознание величия задач, поставленных обществом в науке, искусстве, труде». Воспи­тание такого человека Горький связывает с ростом культуры и вы­двигает тезис: «Охрана детей - охрана культуры».

В той же речи М.Горький говорил о страшных нравственных последствиях войн, а также призывал не забывать о пагубном вли­янии на потомство увлечения родителей алкоголем и требовал принятия государственных мер против спаивания русского наро­да, так как, говорил он, потомство алкоголиков особенно вос­приимчиво к «впечатлениям болезненного порядка и не очень здорово психически».

Основа культуры народа - его язык; поэтому, считал Горь­кий, приобщение детей к народному языку - одна из важнейших задач воспитателя. У литературы здесь особая роль, ибо для нее язык - «первоэлемент... основное орудие ее и вместе с фактами, явлениями жизни - материал...».

В статье «Человек, уши которого заткнуты ватой» (1930) пи­сатель говорил о природной склонности ребенка к игре, в кото­рую непременно входит и словесная игра: «Он играет и словом и в слове, именно на игре словом ребенок учится тонкостям родно­го языка, усваивает музыку его и то, что филологически называ­ют "духом языка". Дух языка сохраняется в стихии народной речи.

Легче всего дети постигают «красоту, силу и точность» родного языка «на забавных прибаутках, поговорках, загадках».

В этой же статье Горький выступает и в защиту развлекатель­ной детской литературы. Ребенок до десятилетнего возраста, заяв­ляет писатель, требует забав, и требование его биологически за­конно. Он и мир познаёт через игру, поэтому детская книга долж­на учитывать потребность ребенка в увлекательном, захватываю­щем чтении.

Можно понять настойчивость, с которой М. Горький в 1930 году отстаивал право детей на детство и право их писателей на развле­чение своего читателя. Дети рассматривались тогда официальны­ми органами и педагогами как подрастающие «строители нового мира», которых нужно как можно скорее включать в конкретное дело «строительства». «Было бы и вредно, и даже преступно, - протестовал против этой поспешности Горький, - втискивать детей в "серьезное", слишком грубо насилуя их неорганизован­ную и податливую волю».

«Я утверждаю: с ребенком нужно говорить забавно», - про­должает М. Горький развивать эту принципиальную для него мысль в другой статье 1930 года - «О безответственных людях и о дет­ской книге наших дней». Статья была направлена против тех, кто считал, что забавлять ребенка с помощью искусства - означает не уважать его. Между тем, подчеркивал писатель, даже первона­чальное представление о таких сложных понятиях и явлениях, как Солнечная система, планета Земля, ее страны, может быть пре­подано в играх, игрушках, веселых книжках. Даже о «тяжелых дра­мах прошлого можно и нужно рассказывать со смехом. Пусть дети знают забавную историю о том, как идиотизм людей, которые заботились навеки утвердить свое личное благополучие, затруд­нял развитие общечеловеческой культуры, задерживал и личное культурное развитие командующих идиотов».

Очень нужны юмористические персонажи, которые явились бы героями целых серий, продолжает Горький свои рассуждения в статье «Литературу - детям» (1933). Здесь дана целая программа образования и нравственного развития подрастающего поколения. Писатель сетовал, что очень мало пока удачных книжек для млад­шего возраста, и изданы они ничтожными тиражами. Подчерки­вал, что книга должна говорить с маленьким читателем языком образов, должна быть художественной. «Дошкольникам нужны про­стые и в то же время отмеченные высоким художественным мас­терством стихи, которые давали бы материал для игры, считал­ки, дразнилки». Необходимо издать и несколько сборников, со­ставленных из лучших образцов фольклора.

М.Горький призывал издателей тщательно отбирать «наиболее ценные книги из мировой и советской литературы, как обшей, так и детской», привлекать к детской литературе «широкие кадры писателей, ученых и художников». Огорчался из-за того, что дети находятся за кругом внимания литераторов: «...сочинители как будто считают ниже своего достоинства писать о детях и для детей».

Как известно, Горький много работал с начинающими писа­телями; некоторые из них под его влиянием обратились к детской литературе. Он советовал молодым авторам читать народные сказ­ки (статья «О сказках»), ибо они развивают фантазию, заставля­ют начинающего литератора оценить значение выдумки для ис­кусства, а главное, они способны «обогатить его скудный язык, его бедный лексикон». И детям, считал Горький, крайне нужно чтение сказок, как и произведений других фольклорных жанров. В конкретные планы изданий детских книг он рекомендовал вклю­чать русские былины, греческие мифы, скандинавский эпос, сказ­ки из «Тысячи и одной ночи»; даже предлагал выпустить серию книг «Для чего и как люди создавали сказки».

М. Горький высказывал свое мнение о том, как строить образ героя в детской литературе: следует несколько преувеличить как хорошие, так и плохие его черты; более определенно, чем во взрос­лой книге, выражать авторское отношение к персонажам; в кни­гах для младшего возраста уместнее раскрывать характер героя через его поступки, а для детей постарше - показывать процесс ста­новления характера.

Свои взгляды М. Горький стремился воплотить в жизнь. Он стал инициатором создания первого в мире детского издательства и участвовал в обсуждении его планов, как и планов детских теат­ров. Он переписывался с молодыми писателями и даже с детьми, чтобы узнавать их запросы и вкусы. Он намечал темы детских книг, которые затем разрабатывались писателями и публицистами - популяризаторами науки. По его инициативе возник первый по­слереволюционный детский журнал - «Северное сияние».

Тема детства в произведениях М. Гор ь ко го. Рас­сказы писателя для детей публиковались еще до революции. Неко­торые из них печатались в периодически издававшихся сборниках «Знание», которые пользовались большой популярностью в де­мократической среде.

В 1913-1916 годах Горький работал над повестями «Детство» и «В людях», продолжившими традицию автобиографической про­зы о детстве. Однако Алеша Пешков, герой повестей, вряд ли мог бы сказать о своем детстве вслед за Николенькой Иртеньевым: «О счастливая, невозвратимая пора!» И дело не только во вне­шних обстоятельствах («золотое детство» в дворянской усадьбе и «свинцовые мерзости» провинциального городка). Принципиаль­но отличаются сами творческие задачи художников. Лев Толстой акцентирует внимание на внутренней жизни ребенка, на форми­ровании его личности под благотворным влиянием окружающих людей и обстоятельств. Горький все внимание направляет на со­циально-нравственное самоопределение героя, происходящее во многом благодаря противостоянию окружающим.

Мещанство было для Горького средоточием низменных побуж­дений, невежества, стяжательства, застоя. Хотя и в этой среде он выделяет людей, близких его душе, но среда в целом вызывала у него глубокую неприязнь. Многочисленные бытовые картины в «Детстве» убедительно работают на мысль писателя: если в чело­веке не убита живая душа, он найдет в себе силы вырваться из такой среды, изменить свою жизнь на более осмысленную.

Очень важен и многомерен в повести образ бабушки, Акулины Ивановны. Писатель типизировал конкретный образ своей бабуш­ки, которая отличалась умом и высокой нравственностью. Душев­ным богатством бабушка щедро делится с Алешей: «До нее как будто спал я, спрятанный в темноте, появилась она, разбудила, вывела на свет, связала все вокруг меня в непрерывную нить...» Акулина Ивановна крепко хранит в себе народные нравственные заповеди и старается приобщить к ним внука, чтобы в дальней­шей жизни он «злого бы приказу не слушался, за чужую совесть не прятался». От бабушки Алеша слышит и великолепную рус­скую речь, впитывает все то, что может дать растущему человеку народное творчество.

Но мещанская среда нередко губила людей. Дед, человек неза­урядный, становится самодуром, способным на самые жестокие поступки. Добрая, чуткая мать Алеши оказывается беззащитной жертвой, не способной защитить ни себя, ни своего ребенка. Ве­селый, талантливый Цыганок погублен злобными людьми.

Нравственное взросление Алеши, «выламывание» его из ме­щанской среды начинается с протеста против ее мерзостей и же-стокостей. У него возникает и романтическое стремление защи­тить слабых, забитых, угнетенных. Взросление человека в пред­чувствии битвы со «свинцовыми мерзостями» жизни тонко пока­зано в продолжении «Детства» - повести «В людях». Такой путь становления личности неизбежно приводит человека, по мысли Горького, к участию в революционном движении.

В рассказах писателя дети часто оказываются несчастными, обиженными, порой даже гибнут, как, например, Ленька из рас­сказа «Дед Архип и Ленька» (1894). Пара нищих - мальчик и его дедушка - в своих странствиях по югу России встречаются то с людским сочувствием, то с равнодушием и злобой. «Ленька был маленький, хрупкий, в лохмотьях он казался корявым сучком, отломленным от деда - старого иссохшего дерева, принесенного и выброшенного сюда, на песок, на берег реки».

Горький наделяет своего героя добротой, способностью к со­чувствию, честностью. Ленька, по натуре поэт и рыцарь, хочет заступиться за маленькую девочку, потерявшую платок (за та­кую потерю ее могут побить родители). Но дело в том, что пла­ток подобрал его дед, который к тому же украл казацкий кин­жал в серебре. Драматизм рассказа проявляется не столько во внешнем плане (казаки обыскивают нищих и выдворяют их из станицы), сколько в переживаниях Леньки. Его чистая детская душа не принимает поступков деда, хотя и совершённых ради него же. И вот уже смотрит он на дела новыми глазами, и лицо деда, еще недавно родное, становится для мальчика «страшно, жалко и, возбуждая в Леньке то, новое для него, чувство, за­ставляет его отодвигаться от деда подальше». Чувство собствен­ного достоинства не покинуло его, несмотря на нищую жизнь и все связанные с ней унижения; оно настолько сильно, что тол­кает Леньку на жестокость: он говорит умирающему деду злые, обидные слова. И хотя, опомнившись, просит у него прощения, но кажется, что в финале смерть Леньки наступает и от раская­ния тоже. «Сначала решили похоронить его на погосте, потому что он еше ребенок, но, подумав, положили рядом с дедом, под той же осокорью. Насыпали холм земли и на нем поставили гру­бый каменный крест».

Подробные описания душевного состояния ребенка, взволно­ванный тон рассказа, его жизненность привлекли внимание чита­телей. Резонанс был именно таким, какого и добивались револю­ционно настроенные писатели той поры: читатели проникались сочувствием к обездоленным, возмущались обстоятельствами и законами жизни, которые допускают возможность такого суще­ствования ребенка.

«Скучную и нелегкую жизнь изживал он», - говорит писатель о Мишке, герое рассказа «Встряска» (1898). Подмастерье в ико­нописной мастерской, он делает множество самых разных дел и за малейшую промашку его бьют. Но вопреки тяжести быта маль­чик тянется к красоте и совершенству. Увидев клоуна в цирке, он пытается передать свое восхищение всем окружающим - масте­рам, кухарке. Оканчивается это плачевно: увлекшись подражанию клоуну, Мишка случайно смазывает краску на сырой еще иконе; его жестоко избивают. Когда он, со стоном схватившись за голо­ву, упал к ногам мастера и услышал смех окружающих, то этот смех «резал Мишке душу» сильнее физической «встряски». Ду­шевный взлет мальчика разбивается о людское непонимание, оз­лобленность и равнодушие, вызванные монотонностью, серой буд­ничностью жизни. Избитый, он во сне видит себя в костюме кло­уна: «Полный восхищения пред своей ловкостью, веселый и гор­дый, он прыгнул высоко в воздух и, сопровождаемый гулом одоб­рения, плавно полетел куда-то, полетел со сладким замиранием сердца...» Но жизнь жестока, и назавтра ему предстоит «снова проснуться на земле от пинка».

Свет, идущий от детства, уроки, которые дают дети взрос­лым, детская непосредственность, душевная щедрость, бессреб­реничество (хотя часто им самим приходится зарабатывать на жизнь) - вот чем наполнены рассказы М.Горького о детях.

Десятилетний Пепе из «Сказок об Италии» (1906-1913) по­стоянно весел и беззаботен, «его все занимает: цветы, густыми ручьями текущие по доброй земле, ящерицы среди лиловатых кам­ней, птицы в чеканной листве олив, в малахитовом кружеве ви­ноградника, рыбы в темных садах на дне моря...» Мальчик пред­стает перед читателем как неотъемлемая часть прекрасной приро­ды. Из столкновений с жизненными заботами он пока выходит победителем. Теплым юмором полны описания его «подвигов»: доверчивая синьора поручила ему отнести корзину с яблоками, но он по пути подрался со сверстниками («ведь они начали сме­яться над моей матерью») и яблоки использовал в качестве мета­тельных снарядов. Брюки богатого американца очень пригодились Пепе: от его собственных штанов «на ногах оставалось совсем не­много». И он очень удивился, что американец недоволен таким оборотом дела: будь у Пепе столько брюк, он бы обязательно по­делился. Веселое лукавство и беззаботное озорство мальчика вы­зывают симпатию к нему у читателей, а взрослые, окружающие его в рассказе, гадают, кем он станет, когда вырастет: анархи­стом, поэтом... Но «всеми почитаемый Пасквлино говорит свое:

Дети будут лучше нас, и жить им будет лучше!»

Сказки. Горьковские «Сказки об Италии» носят такое назва­ние условно: это рассказы о стране, в которой он провел долгие годы. (В 1921 году М. Горький уехал за границу, в частности, из-за обострившегося туберкулеза легких.) Но есть у него и подлинные сказки. Первые из них предназначались для сборника «Голубая книжка» (1912), адресованного маленьким детям. Вошла в сбор­ник сказка «Воробьишке», а другая - «Случай с Евсейкой» - ока­залась для этого сборника слишком взрослой. Появилась она в том же году в приложении к газете «День». В этих сказках действуют чудесные, умеюшие разговаривать животные, без которых ска­зочный мир не мог бы существовать.

Воробьишко Пудик летать еще не умел, но уже с любопыт­ством выглядывал из гнезда: «Хотелось поскорее узнать, что та­кое Божий мир и годится ли он для него». Пудик очень любозна­телен, все-то ему хочется понять: отчего деревья качаются (пусть перестанут - тогда и ветра не будет); почему это люди бескры­лые - им что, кошка крылья оборвала?.. Из-за непомерного лю­бопытства Пудик и попадает в беду - вываливается из гнезда; а уж кошка «рыжая, зеленые глаза» тут как тут. Происходит сраже­ние между мамой-воробьихой и рыжей разбойницей. Пудик от страха даже первый раз в жизни взлетел... Все кончилось благопо­лучно, «если забыть о том, что мама осталась без хвоста».

В образе Пудика ясно проглядывает характер ребенка - непо­средственного, непослушного, шаловливого. Мягкий юмор, не­броские краски создают теплый и добрый мир этой сказки. Язык ясный, простой, понятный малышу. Речь персонажей-птичек ос­нована на звукоподражании:

    Что, что? - спрашивала его воробьиха-мама.

Он потряхивал крыльями и, глядя на землю, чирикал:

    Чересчур черна, чересчур!

Прилетал папаша, приносил букашек Пудику и хвастался:

    Чив ли я?

Мама-воробьиха одобряла его:

    Чив, чив!

Характер героя в сказке «Случай с Евсейкой» посложнее, ибо герой и по возрасту старше Пудика. Подводный мир, где оказыва­ется мальчик Евсейка, населен существами, которые находятся друг с другом в непростых отношениях. Маленькие рыбешки, на­пример, дразнят большого рака - поют хором дразнилку:

Под камнями рак живёт. Рыбий хвостик рак жует. Рыбий хвостик очень сух. Рак не знает вкуса мух.

В свои отношения подводные жители пытаются втянуть и Ев-сейку. Он же стойко сопротивляется: они - рыбы, а он - человек. Ему приходится хитрить, чтобы не обидеть кого-нибудь неловким словом и не навлечь на себя неприятностей. Реальная жизнь Ев-сейки переплетается с фантастикой. «Дуры, - мысленно обраща­ется он к рыбам. - У меня по русскому языку в прошлом году две четвёрки было». К финалу действие сказки движется через цепь забавных ситуаций, остроумных диалогов. В конце концов оказы­вается, что все эти чудесные события Евсейке приснились, когда он, сидя с удочкой на берегу моря, заснул. Так Горький решил традиционную для литературной сказки проблему взаимодействия вымысла и реальности.

В «Случае с Евсейкой» много легких, остроумных стихов, охотно запоминаемых детьми. Еще больше их в сказке «Самовар», кото­рую писатель включил в первую составленную и отредактирован­ную им книгу для детей - «Елка» (1918). Этот сборник - часть большого плана писателя по созданию библиотеки детской лите­ратуры. Сборник был задуман книжкой веселой. «Побольше юмо­ра, даже сатиры», - напутствовал Горький авторов. Чуковский вспоминал: «Сказка самого Горького "Самовар", помешенная в начале всей книги, есть именно сатира для детей, обличающая самохвальство и зазнайство. "Самовар" - проза в перемежку со стихами. Вначале он хотел назвать ее "О самоваре, который за­знался", но потом сказал: "Не хочу, чтобы вместо сказки была проповедь!" - и переделал заглавие».

Действительно, в сказке нет «проповеди», но нравоучение без­условно содержится. Однако заключено оно в такую забавную, игровую форму, что воспринимается читателем легко и весело, без малейшего протеста. Герой сказки Самовар «и вправду, очень любил хвалиться; он считал себя умницей, красавцем, ему давно уже хотелось, чтоб Луну сняли с неба и сделали из нее поднос для него». Каждый персонаж этой сказки обладает своим голосом. Синий сливочник, из которого вылили все сливки, раздраженно говорит пустой стеклянной сахарнице: «Все пустое, все пустое! Надоели эти двое». А сахарница отвечает «сладеньким голосом»: «Да, их болтовня раздражает и меня». Чайник, чашки, самоварная тушилка общаются между собой только стихами, причем все пых­тят, фыркают... Самовар разваливается на кусочки - тут и сказке конец.

В одном из писем детям Горький замечал: «Я хотя и не очень молод, но не скучный парень и умею недурно показывать, что делается с самоваром, в который положили горячих углей и забы­ли налить воду». Однако этим смысл сказки, конечно же, не ис­черпывается; он приоткрывается маленькому читателю в финаль­ном бормотании тушилки:

Вот смотрите: люди вечно Жалуются на судьбу, А тушилку позабыли Надеть на трубу!

В сборнике «Елка» была напечатана и сказка Горького «Про Иванушку-дурачка». Чуковский рассказывал: когда речь зашла о сказочном тексте, где фигурировал бы этот фольклорный герой, Горький вспомнил сказку, слышанную им в детстве от бабушки. «И, не глядя ни на кого, даже словно конфузясь, стал рассказы­вать нам волшебную сказку о глупом Иванушке, который жил работником у медведя Михаилы Потапыча». Через несколько дней он записал ее и отдал для сборника.

«Про Иванушку-дурачка» - не просто запись фольклорного про­изведения, хотя и имеет подзаголовок: «Русская народная сказка». Это литературная, т.е. авторская, сказка, созданная на народной основе. Стиль и язык здесь - типично горьковские, а из фолькло­ра - характер юмора. Герой совершает столь нелепые поступки, что даже сердиться на него невозможно. Хозяин-медведь от души хохочет, когда Иванушка несет в лес снятую с петель дверь, кото­рую ему велели стеречь.

«Экой ты дурачок! Вот я тебя съем за это!» - заявляет медведь. А Ива­нушка отвечает: «Ты лучше детей съешь, чтоб они в другой раз отца-матери слушались, в лес не бегали!» Медведь еше сильней смеется, так и катается по земле со смеху!

Сказка много раз переиздавалась. В ней нашли свое отражение взгляды М.Горького на народную сказку как на неиссякаемый источник оптимизма и юмора, к которым необходимо приобщать и детей, а также его подход к литературной обработке фольклора.

Общественные идеи и творческие принципы М.Горького, его многообразная деятельность на ниве отечественной культуры лег­ли в основу дальнейшего развития детской литературы.

ДЕТСКИЕ ЖУРНАЛЫ

Значительную роль в становлении детской периодической печати после 1917 года, в очень трудное для страны время, сыграл основан­ный М. Горьким в 1919 году журнал «Северное сияние». В открывавшем первый его выпуск «Слове к взрослым» М. Горький писал: «В пред­лагаемом журнале мы - по мере сил наших - будем стремиться воспитывать в детях дух активности, интерес и уважение к силе ра­зума, к поискам науки, к великой задаче искусства - сделать чело­века сильным и красивым». Ввести читателя в невиданную жизнь, где «плавится темная руда прошлого, куются новые формы жизни и смелый взор человека смотрит в будущее уверенно», редакция пред­полагала с помощью писателей, способных объяснить 9- 12-летне­му ребенку смысл происходящего «талантливо, умело, в формах, легко усвояемых». Такими авторами в журнале были сам М. Горь­кий, А.П.Чапыгин, В.Я.Шишков, И.Я.Воинов.

Много внимания журнал уделял воплощению в жизнь горь-ковской идеи воспитания в детях уважения к творческому труду. В публиковавшихся очерках и статьях, рассказах и стихах неиз­менно присутствовала мысль, что труд - начало всех начал, со­здатель духовной и материальной культуры, главный творец че­ловеческой личности. Рассказы, сказки, научно-популярные очерки составляли содержание отдела «Клуб любознательных», тоже на­правленного на реализацию замысла воспитывать в детях уваже­ние к всепобеждающей силе человеческого разума. Однако далеко не все, что было задумано, было осуществлено. Как отмечают не­которые исследователи (И.Халтурин, Л.Колесова), журнал стра­дал декларативностью и нередко художественной примитивно­стью многих прозаических и особенно поэтических произведений. В нем почти невозможно было встретить индивидуальный, запо­минающийся образ, не было системы в отборе материалов. И все же это был первооткрыватель новой тематики в детской литерату­ре, причем на его страницах нашли воплощение и продолжение прогрессивные традиции русской детской литературы - стремле­ние приобщить маленького читателя к реальной жизни, внушить ему веру в человека, его силы и возможности. К сожалению, жур­нал просуществовал всего два года - из-за нехватки бумаги, и редакция его не смогла полностью реализовать свои замыслы.

В том же 1919 году возник и журнал «Красные зори». Хотя вы­шли всего два его номера, он интересен тем, что предпринял попытку установить тесную взаимосвязь с читателем. Впоследствии многие наши детские периодические издания широко использо­вали такую форму общения со своей аудиторией. При этом журна­ле создавался детский творческий актив, организован был сад-клуб. Однако непреодолимые в тот период материальные трудно­сти быстро положили конец интересным начинаниям. Подобная же участь постигала и многие другие то и дело возникавшие дет­ские журналы, искавшие новые формы и методы общения с чи­тателем: «Юные товарищи», «Барабан», «Юные строители».

Альманах «Воробей» появился в Петрограде в 1923 году. Глав­ной целью его организаторов было наметить направления^ по которым должна была развиваться детская литература. Возникло это издание при Студии детской литературы Института дошколь­ного образования. Здесь собралась группа писателей, вскоре со­ставившая основной костяк детской литературы советского пе­риода: В.Бианки, Б.Житков, Е.Данько, Е.Шварц, С.Маршак. Последнего, взявшего на себя наибольший труд по организации работы альманаха, глубоко не удовлетворяла «вневременность» многих его материалов. В попытках преодолеть разрыв с жизнью Маршак пришел к мысли создать детский журнал «Новый Ро­бинзон». Начались напряженные поиски форм подачи материа­лов, поиски авторов, в том числе и «взрослых» литераторов. Пер­вые большие успехи журналу принесла регулярно появлявшаяся на его страницах «Лесная газета», которую и набирали, и вер­стали по-газетному. Автором ее был Виталий Бианки, биолог по образованию. Как он признавался в эссе «Отчего пишу про лес», у него «была и осталась цель, одно желание, страстное, неудер­жимое: рассказывать, рассказывать, кричать, петь людям о ра­достях той жизни, которую они забывают, мимо которой прохо­дят равнодушно».

И в других разделах журнала нередки были материалы, ис­полненные столь же трепетного отношения к предмету изобра­жения, будь то художественная литература, обзор новых детских книг, рассказы о достижениях науки или повествование о путе­шествиях и географических открытиях. Их авторами выступали «бывалые люди», досконально знавшие то, о чем они рассказы­вали, и стремившиеся передать свою увлеченность детям. Здесь кроме В.Бианки начинали свою писательскую жизнь Б.Житков, М. Ильин и др. Авторами «Нового Робинзона» были и уже про­явившие себя литераторы - К.Федин, Б.Лавренев, Б.Пастер­нак, В.Каверин. Как отмечает историк детской литературы И.Лупанова, этот журнал стал местом рождения новых писате­лей, новых жанров, новых журнальных форм подачи материалов детям.

Получившие широкую популярность у детского читателя журналы «Чиж» (1928-1935) и «Ёж» (1930-1941) выходили в Ленингра­де в одной и той же редакции, во многом продолжавшей традиции «Нового Робинзона». «Чиж» предназначался малышам, а «Ёж» - детям постарше. Сотрудниками этих изданий и авторами были люди талантливые, яркие: С.Маршак, Н.Олейников, Е.Шварц, Б.Жит­ков, Е.Чарушин, литераторы, входившие в группу ОБЭРИУ - Д.Хармс, А.Введенский, Ю.Владимиров, Н.Заболоцкий, став­шие великолепными мастерами детского стихосложения. Они де­лали веселые, наполненные юмором, пародийностью и мягкой сатирой журналы. Однако при этом редакция их очень ответствен­но относилась к вопросам детского воспитания и стремилась не только формировать у своих читателей высокие морально-нрав­ственные установки, но и сделать их заинтересованными и дея­тельными участниками происходящих в стране событий. Такие задачи привели к тому, что в журналах появились произведения публицистического направления - соответственно возрасту чи­тателей. В оригинальной и острой очерковой форме Н.Олейни­ков, Б.Житков, М.Ильин старались рассказать детям о важных событиях, происходивших в стране.

На страницах «Ежа» печатались и произведения, которые мож­но отнести к жанру психологической детской прозы. Это, напри­мер, были рассказы Н.Заболоцкого, В.Каверина, Б.Житкова. Но­вые формы материалов заставляли редакцию искать и какие-то иные решения в их иллюстрировании и размещении на страницах журнала. Свое оригинальное слово здесь сумели сказать такие ху­дожники, как Н.Радлов, Н.Тырса, В.Лебедев, А. Пахомов. Мож­но сказать, что их деятельность художников-журналистов, обла­давших обширной эрудицией и отличным знанием происходив­ших вокруг событий, не имела до этого аналогов в детской пери­одике.

Публицистика вначале была основным жанровым направлени­ем московского детского журнала «Пионер». Он и задуман был как общественно-политическое издание для читателей пионер­ского возраста. С течением времени, однако, все большее место на его страницах начали занимать материалы общественно-художе­ственного характера. Большую роль в этом сыграл его редактор Б. Ивантер, который сумел объединить вокруг журнала лучшие литературные силы страны. На страницах «Пионера» можно было встретить имена К.Чуковского, С.Маршака, Р.Фраермана, К.Па­устовского, В.Каверина, Л.Пантелеева. Л.Кассиль опубликовал здесь свою широко известную повесть «Кондуит и Швамбрания». Тесно сотрудничал с журналом А. Гайдар. Он не только печатал на его страницах свои произведения («Пусть светит», «Голубая чашка», «Комендант снежной крепости», «Тимур и его коман­да»), но и активно переписывался и встречался с читателями.

Писательница Н.Ильина, ряд лет стоявшая во главе журнала, от­мечала, что произведения Гайдара, по существу, определяли ха­рактер этого издания.

ДИСКУССИИ О ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

В 20-е годы детские книги выходили в детских редакциях круп­нейшего государственного издательства (Госиздата), а также в ряде других государственных и частных издательств (тогда еще суще­ствовавших). Требовалось осмысление этой продукции, ее класси­фикация, оценка. Ив 1921 году появилось научное учреждение - Институт детского чтения. Здесь рассматривались насущные во­просы развития литературы для детей: традиции и новаторство, роль сказки, критерии оценки детской книги, ее язык, содержа­ние, герои. В дискуссиях принимали участие как видные писатели (М.Горький, С.Маршак, К.Чуковский), так и ученые, педагоги, критики, издательские работники. Со статьями о детской литера­туре выступали даже государственные деятели - нарком просве­щения с 1917 года А.В.Луначарский, член коллегии этого нарко­мата Н. К. Крупская и др.

Чрезвычайно остро стоял тогда вопрос об отношении к клас­сическому литературному наследию. Спорили о том, должна ли советская литература опираться на традиции русской классики: решали вопрос, как отделить то, что пойдет ей на пользу, от того, что будет мешать поискам новых форм и нового содержания. Одни стояли за современную, наполненную злободневным материалом детскую книгу, другие утверждали, что нельзя пренебрегать веч­ными нравственными ценностями.

М. Горький выступил в защиту классики. В статье «О новом и старом» он замечал: «...О прошлом, которое теперь уходит, чтобы не возвратиться, книги расскажут детям лучше, умнее, чем отцы и матери». Недаром он еще в 1918 году начал работу по отбору произведений классической литературы для детских изданий. Пи­сатель был убежден в особой ценности этих произведений для формирования личности ребенка в новых исторических условиях. Позже, в 20-е годы, Горький в ряде статей резко осудил против теорий социологов-вульгаризаторов, по чьей инициативе из дет­ских библиотек изымались произведения классической литературы.

Жизненно важной для детской литературы была дискуссия о сказке, возникшая в начале 20-х годов и перешагнувшая за преде­лы десятилетия. Возражения против сказок сводились в основном к следующему. Сказка отвлекает ребенка от реальной жизни: она отражает идеологию буржуазного мира; заключает в себе мисти­цизм и религиозность. Сказочный антропоморфизм тормозит ут­верждение ребенка в его реальном опыте: ребенок не может со­здать устойчивые связи между собой и внешней средой, которые необходимы для его нормального развития. Основой этих утверж­дений был активный атеизм, примитивное материалистическое мировоззрение, не допускающее в жизни никаких «тайн».

Такой авторитетный деятель, как Н.К.Крупская, также вы­ступала против сказки. Особенно ее беспокоило несоответствие «чудесной формы» и «чуждого содержания». Поэтому она предла­гала создавать современные сказки - продуманные, работающие на воспитание «горячих борцов». И советовала для этого изучить жанры старой сказки, по-новому перестроить их, учитывая со­временную действительность, и влить в эти обновленные сказоч­ные формы новое, коммунистическое содержание. В народной же сказке Крупская видела пользу лишь тогда, когда в ней речь идет о предметах близких и понятных, а не о «явлениях волшебства», тем более что ребенок еще не в состоянии понять, где правда, а где выдумка. В целом же жить и развиваться ребенок должен под влиянием литературы «реалистической до крайности».

А. В. Луначарский не разделял взглядов Крупской. Он считал ошибкой отказ от фантастического мира сказки, переход к «сто­процентному реализму». Препятствовать тяготению ребенка к вол­шебству, к фантастике, тайне и вымыслу - значит, калечить его, мешать нормальному развитию личности, утверждал он.

М. Горький, бывший неизменным сторонником сказки, пола­гал, что для человека увлекательна и поучительна «выдумка - изумительная способность нашей мысли заглядывать далеко впе­ред факта». Поэтому сказка благотворно воздействует на душевное и умственное созревание детей. Горький указывал спорящим о сказке еще и на огромное влияние фольклора на художественную литературу. «Сказками и темами сказок издревле пользовались ли­тераторы всех стран и всех эпох, - писал он. - Формальная, сю­жетная и дидактическая зависимость художественной литературы от устного творчества народа совершенно несомненна и очень по­учительна».

Совет детским писателям учиться у сказки давал и С. Я. Маршак. Особенно возмущала его группа спорящих, по мнению которых для детей нельзя печатать вообще ни одной народной сказки. Маршак, Чуковский и другие детские писатели, использовавшие в своем творчестве фольклорные традиции, были и сами объектами нападок.

В 1929 году состоялась широкая дискуссия о детском чтении. Принявший в ней участие Луначарский гневно обрушился на тех критиков, которые травили детских писателей, опиравшихся на народную сказку. Только с учетом ее художественных средств можно создать истинно детское произведение, считал Луначарский.

По каким же критериям можно определить «истинность» дет­ского произведения? Тут мнения критиков и теоретиков детской литературы также разделились. Н. К. Крупская, ставшая в 1929 году уже не просто членом коллегии наркомата просвещения, а заме­стителем наркома, в статье «К вопросу об опенке детской книж­ки» высказала такие мысли: книга должна расширять понятия ре­бенка о социальных отношениях, в ней должны быть «выпукло и рельефно» изображены типы людей, их характеры и события, в которых они участвуют; представлено все это должно быть в «ярко выраженном драматическом движении».

Другие видели «знак качества» детской книги в оригинально­сти сюжета, в совершенстве художественной формы, богатстве и безупречности языка.

Педагоги предлагали оценивать детское произведение по его образовательно-воспитательному значению. Противники же тако­го подхода горячо протестовали против унылого дидактизма, пре­вращающего художественные произведения в учебные пособия.

Высказывалось мнение, что полноценность детского произве­дения напрямую связана с полноценностью образа главного ге­роя. Он должен воплощать все то значительное, чем живет в дан­ный момент общество; только такой герой может претендовать на роль «властителя дум». Под этим углом зрения анализировались критиками и педагогами многие детские книги, например «Крас­ные дьяволята» П.Бляхина, «Дневник Кости Рябцева» Н.Огнёва, «Республика Шкид» Г. Белых и Л. Пантелеева.

Отвечает та или иная книга интересам самих детей? Находится ли с ними в психологическом контакте? Такие вопросы также предлагалось ставить в основу оценки детской книжки. И это было немаловажно, так как «детский спрос» еще слабо учитывался тог­да в конкретной практике.

В 1929-1931 годах дискуссии о детской литературе передвину­лись в сторону ее содержания. Раздавались голоса, ратовавшие за создание детского приключенческого романа. Слышались и упре­ки писателям в том, что детское художественное произведение содержит мало сведений по различным отраслям знаний, не зна­комит детей с промышленностью, с производством. Луначарский в докладе «Пути детской книги» делал упор на том, что сюжеты для детских книг следует брать из жизни современного ребенка, всесторонне отражать в них современную жизнь.

В 1928 году состоялась попытка создать журнал, в котором на­ходили бы отражение непрекращающиеся споры о детской лите­ратуре и вырисовывалась общая картина издания детских книг в стране. Но такой журнал - «Книга детям» - просуществовал все­го два года, очевидно, не справившись с поставленной задачей.

Однако детская литература продолжала плодотворно разви­ваться - прежде всего усилиями талантливых писателей, кото­рых не могли сбить с толку никакие теоретические нелепости. В 30-е годы в связи с консолидацией писателей - в немалой степени благодаря усилиям А. М. Горького - поутихли страсти и вокруг детской литературы. А достижений у нее в 30-е годы было немало.

ПОЭЗИЯ В ДЕТСКОМ ЧТЕНИИ (ОБЗОР)

Поэзия о детстве и для детей в 20-е годы переживала пору невиданного обновления. Связано это было с расцветом «взрос­лой» поэзии, которая представляла собой своего рода экспери­ментальную лабораторию. Совершенно разные по направлению и творческой манере поэты видели перед собой общую цель - най­ти формулу искусства XX века. Поиски вели к истокам речи - языку детей, в том числе к речевой «зауми».

Развитие детской поэзии проходило под огромным влиянием футуристов, прежде всего В.Хтебникова и В.Маяковского, а так­же поэтов-«заумников», в частности Н.Заболоцкого 1 . Начало «заум­ной поэзии» было положено А. Кручёных и В.Хлебниковым. Поэ-ты-обэриуты развивали эти идеи. Футуристы и «заумники» спо­собствовали возрождению традиций народной поэзии, сохранив­шей отголоски скоморошества, «языческой» игры со словом.

Для детей издавались книги таких «взрослых» поэтов, как О.Мандельштам («Примус», 1925; «Кухня», 1926), Б.Пастернак («Карусель», 1926; «Зверинец», 1929), а также стихи Н.Асеева и С. Кирсанова.

В золотой фонд детской поэзии вошли произведения Чуков­ского, Маяковского, Маршака, Барто. Михалкова, поэтов груп­пы ОБЭРИУ. Маленькие читатели открыли мир поэзии разных народов в переводах Маршака и Чуковского. В наше время круг детского чтения пополнился стихами поэтов, считавшихся ра­нее сугубо взрослыми, недоступными для ребенка, - Ахмато­вой, Цветаевой, Хлебникова, Гумилева, Мандельштама, Пас­тернака.

1 «Заумники» разрабатывали основы поэзии, которая должна воздействовать не смыслом слов, а их звучанием.


Интересно, что маленькие дети, осваивающие речь, порой лучше воспринимают «сложного» поэта, чем взрослые. Так, им близки неологизмы Велимира Хлебникова: лебедиво, облакини, смеюнчики, смеишки, снежимочка и пр. В его речевых импровиза­циях дети могут услышать больше взрослых, поскольку детский слух улавливает легчайшее соответствие между звуком и смыс­лом, между отдельным словом и цельной образной картиной. Сти­хотворения Хлебникова «Птичка в клетке», «Кому сказатеньки...», «Там, где жили свиристели», «Мудрость в силке», «Кузнечик», «Заклятие смехом» доставляют маленьким чистую радость.

Небольшой поэтический этюд Анны Ахматовой «Мурка, не ходи, там сыч...» - одно из первых в русской поэзии стихотворе­ний, где передана интонация детской души, переживающей страх перед обычной вещью - подушкой с вышивкой.

Импрессионизм Осипа Мандельштама нередко оказывается схож с детским фантазийным мышлением, в мгновенной прихо­ти объединяющим вымысел и реальность:

Сусальным золотом горят В лесах рождественские ёлки; В кустах игрушечные волки Глазами страшными глядят.

Борис Пастернак утверждал, что младенчество - это колыбель поэзии, что ребенок непременно наделен музыкально-поэтичес­ким даром:

Так начинают. Года в два От мамки рвутся в тьму мелодий, Щебечут, свищут, - а слова Являются о третьем годе.

Речевые способности всякого маленького ребенка не уступают редкостному дарованию взрослого поэта, следовательно, детям можно и нужно предлагать широкий спектр стихотворений, т.е. учитывать равенство детской и взрослой гениальности.

Понравилась статья? Поделитесь ей